А на принтере для еды я играла практически лунную сонату, стараясь дать этой непонятливой машине понять что такое окрошка. В жару, которая стоит за бортом, ничего лучше нет! Бурда, которая получилась от того что машине которая не знает как готовить, пытался объяснить принципы человек, который готовить не умеет, получилась весьма далекой от освежающего летнего супа, но всем все равно было интересно. Да и мне кажется им хватило моих рассказов вприкуску с бледной копией окрошкового величия.
Ну и разумеется, мы посетили саму смотровую вышку. На нее вел лифт, практически мгновенно забросивший нас на верхушку. Там были поставлены несколько приборов для наблюдения в разных спектрах, но для того, чтобы перехватило дыхание, никакого дополнительного оборудования не было нужно — лес продолжался вглубь на казалось непредставимым расстояние. Мне даже его радиус сказали, но смотря на это самой, мой мозг отказывался верить в эти цифры.
И что более, важно, там, далеко далеко, сверкал свет, что был ярче любой звезды. Переливающийся радугой, преломленный через гигантский кристалл свет, нес нам понимание хотя бы о частице силы засевшей здесь аномалии. И это понимание оставило на нашей психике неизгладимое впечатление.
Больше не было залихватских разговоров об уничтожении. Лишь понимание, что мы невероятно мелкие букашки, чтобы оно вообще нас заметило и приняло за врага…
Когда девушки уснули, слившаяся со стенкой жилища вторженка спокойно отлепилась от нее, будто выходя из долгого сна. Она оценивающе поглядела на каждую, думая, кому же сегодня подарить приятные сны, после которых на одну сестру в лесу станет больше.
Слишком мускулистая, слишком пухлая, слишком худая, она отбрасывала кандидаток одну за другой, пока не перешла к последней, на которую положила глаз. Ей в какой то момент даже показалось, что та ее увидела, но раз не поднялась тревога — значит все было в порядке.
Вторженка стала приближаться к ней, в какой то момент резко замерев, потому что краем глаза заметила движение. Это было всего лишь зеркало! В нем отразилась прелестная голая девушка с белой кожей, покрытой обширными серебряными пятнами, которые кое где срастались друг с другом, образуя непрерывный слой. Волосы, корни которых были ярко алого цвета, спадали вниз пока еще частично пшеничными прядями.
Из под них прорывались две небольшие веточки, больше напоминавшие рожки. Зачаточные серебряные древа! Говорят, если они подрастут, то она сможет выходить за пределы леса и наконец-то становиться ближе к своей цели. Но томительное ожидание, пока полученный ей дар полностью сольется с ней, подталкивало ее к действиям.