— Бах! Бах! Бах! — Разрывались фрукты-бомбы за спинами, иногда сильно поражая в спину осколками. Броня держала как могла, а вот несчастным доставалось. Мне не хотелось знать насколько сильнее досталось Хйин, что прикрывала нас от пусть много меньших, но иногда выскакивающих опасностей.

Буквально выросшее на нашем пути гуманоидное дерево в виде девушки с лезвиями вместо рук начало пускать с них многочисленные режущие заклинания и бег резко превратился в парад прыжков и уклонений на грани возможности.

— Если вам сложно вы можете бросить этот мусор — Сказала спокойным голосом близняшка, ее голос прошедший сквозь всю ее броню казался металлическим и почти машинным. — Они сами виноваты в этой ситуации, их жизнь не равна вашей.

Она отражала эти снаряды, в том числе подставляя самые забронированные части, и симбионт на ней в некоторых местах имел прорехи, но она всего лишь предложила это, не настаивая. Возможно, как у вынужденной нашей охраны у нее могло быть такое мнение, но…

Но это заставило меня лишь сильнее вцепиться в бедное тело, у которого вместо ног и рук были ослабшие от разрыва лианы. Ее лицо было в слезах, она пыталась мне что-то сказать, но просто не могла. Вполне возможно тоже умоляла бросить, если ее сломали. Но я отказываюсь!

Но на третий рейс обстановка окончательно переменилась. Почти располовиненное ударом молнии и обгоревшее серебряное гигантское дерево, пронесло сквозь себя импульс какой-то энергии, что прошел сквозь него всего и вылетел в верхушке, рассеявшись в пространстве с угрожающим звуком.

На нем загорелась целая плеяда кровавых точек, которые, если приглядеться, были человеческими сердцами. А татуировки Рэвильдии вспыхнули теперь даже не красным а черным цветом бездны, расширяясь по ней, будто смертельно прогрессирующая болезнь.

— Не возвращайтесь! — Вскрикнула она, вскинув руки и тут же получив по выставленной в воздухе защите древесным кулаком от гигантской древесной девушки, выросшей из половины рассеченного древа.

— Торжество жизни! — Провозгласила надрывным голосом будто из горна древесная дева и лес, что и до этого не заставлял сомневаться в своей опасности, содрогнулся.

Казалось,что ожило все, и все было против нас. Случайно оставшаяся на плече травинка стала дрелью, налипший на обувь перегной перекинул гниение на костюм, воздух, несущий в себе многочисленные остатки, стал для легких буквально наждачкой, но не это самое страшное…

Мои волосы попытались меня задушить, практически труп в моих руках вцепился в маску зубами в попытке ее повредить достаточно, чтобы я вдохнула хоть немного леса, остальные девчонки мучились сходным образом.