В этот момент ящерица увидела лежащего на земле Охотника. Сначала ее глаза блеснули торжеством — она явно была довольна силой своего союзника. Но потом ящерица принюхалась, видимо, догадавшись, что именно сейчас усваивается в теле павшего врага, и ее лицо исказила яростная гримаса.

— Ты отдал ему искру? Нашу искру! — Зашам пыхала недовольством. И когда только успела решить, что моя награда за победу в Грани стала и ее тоже?

— У тебя есть друзья, я рада… — Майя оценила увиденное, и ящерица тут же закрутила головой, пытаясь увидеть, кто же тут еще есть. — Она сильная, из нее может получиться хороший помощник. И кровь… Сильная кровь, воспитай ее хорошо.

Я чувствовал, что Майя почти исчезла. Зашам, продолжая шипеть, тянула меня за руку назад. Казалось, мне только и остается, что подхватить все еще лежащее без сознания тело Охотника и вернуться. Очень не хотелось! Но иногда, чтобы победить, надо отступать. Это точно лучше, чем проиграть раз и навсегда… Какая-то часть меня словно пыталась убедить другую, главную. Но я сам, настоящий, смотрел на это лишь с грустной улыбкой. На самом деле ведь решение уже давно принято.

И решимость Охотника, Майи и Зашам лишь помогали его укрепить. Да, чаще всего надо следовать здравому смыслу, но иногда можно дать ему хорошего пинка. Порой надо побеждать во что бы то ни стало, побеждать, когда все вокруг считают, будто бы это невозможно. Потому что надо! Потому что, пусть зачастую в это и сложно поверить, в первый раз наши шансы высоки как никогда!

— Знаешь, в чем разница между осторожностью и трусостью? — спросил я Майю, понимая, что та будет держаться рядом до последнего.

— Знаю, — ответила та. — Второе слово придумали люди, чтобы манипулировать своими врагами и заманивать в ловушки. Все эмоционально окрашенные слова появились только для этого.

— Или наоборот, — продолжил я. — Осторожностью можно манипулировать не хуже, чем трусостью. Назвать бегство словом на букву «о», и оно уже не выглядит как что-то неприемлемое. И вот бойцы оставляют позиции, семьи распадаются, государства превращаются в пыль истории.

— Ты бы точно так смог. Не буду спорить с тем, кого сам Обман выбрал своим повелителем, но что ты задумал? — оборвала меня Майя.

— Я задумал победить, — просто ответил я. — Я верю, что у меня есть для этого возможность.

— Какая? — спросила Майя, и на этот раз ее голос прозвучал совсем не так, как раньше… Жалко, но, похоже, до моей жены добрались, и все, что она говорила в последние несколько минут, можно списывать со счетов.

— Скоро узнаешь, — я окончательно развеял остатки нити разрушения, что связывала нас.