— Тогда я не вижу проблем, — пожимаю плечами. — Мастер Корристо не из тех, кто будет таить обиду на заблудшую душу за её заблуждения. Тот, кто пытался отнять его жизнь, своё уже получил, а Торус… идеальных людей не бывает, и пока пользы от него больше чем неприятностей, Круг Огня не будет возражать против заслуженных и тем более нужных повышений.

— Что же… — протянул Гомез, причмокнув трубкой, — это многое упрощает.

Его слова вызвали согласные кивки, и общее настроение за столом заметно повысилось, хотя я и не мог сказать, что Бароны были так уж напряжены и боялись иного ответа с моей стороны. Насколько я успел узнать этих людей, вариант с тем, что Торус окажется нерукопожатым для Часовни, их бы если и расстроил, то исключительно не на долго, более того, у Гомеза наверняка уже был запасной вариант.

— Нужно бы по такому делу бои на арене провести, — напомнил о себе Бартоло. — Тут и поход на орков, и новый Барон, и наградить отличившихся в деле надо.

— Верно мыслишь, — кивнул ему Гомез. — Только организовать всё надо так, чтобы наших ужравшихся стражников не взяли тёпленькими люди Ли.

— Сделаем, не первый раз, — заверил его тот же Барон, и совещание продолжилось…

В полутьму храма на болоте я вернулся уже ближе к полуночи. Разговоры утомили, а тут ещё и вскрылась новая, воистину, Подлость, что подложил мне Белиар. Дело в том, что у меня не просто «заработало мужское естество» — я действительно обрёл некоторую устойчивость к ядам. Не знаю, достаточную ли для того, чтобы жрать мухоморы и поганки в сыром виде, запивая их слюной кислотных жаб — проверять не тянуло, но… алкоголь и болотник ведь тоже, в некотором смысле, яд. В итоге… Вино не пьянило, трава не расслабляла. И чёрт с ними, с уголовниками, что за столом со мной активно и горло промачивали и травку покуривали, от чего с каждым часом становились всё менее членораздельны и всё более тяжелы на светлые мысли, главная беда в том, что они, паразиты, нервы за полный геморроя день успокаивали и жизнью наслаждались, я был вынужден на их пьяные рожи смотреть, и ни в одном глазу!

Словом, телепортировался я к себе в том самом приотвратнейшем расположении духа, какой и должен быть у в конец заманавшегося работяги, что пахал, как Папа Карло, а ему даже рюмочки на ночь не налили, вернее налили, но с компотом, вместо чего существенного, то есть в разы обиднее, чем если бы вообще ничего не было!

К счастью, в храме меня ждали, более того — были готовы с моим состоянием помочь:

— С возвращением, Мастер Корвин! — первой поприветствовала меня Наталия, до того в полудрёме сидевшая за столом.