Бандитский Барон сделал глубокую затяжку терпкого, чуть суховатого дыма. Да… уже на моменте, когда этот Корвин получил покровительство магов ему стоило повнимательнее присмотреться к нему, но… не счёл нужным, недооценил величину фигуры. В Колонии не так много развлечений, так что наблюдение за тем, как новички заслуживают уважение в Лагере и разрешения представить перед ним, было определённым видом азарта, что оставался доступен человеку, у которого и так уже всё есть, из того, о чём только могут мечтать мужчины достигающие целей своим мечом. К тому же, в те дни он был больше занят девкой из свежей поставки. С годами прежняя сила и охота до женщин ушли, ведь даже молокососу Барлтоло уже было за пятьдесят, чего уж говорить о нём, кто был под Барьером с самого первого дня? Но показывать мужскую слабость баронам было никак нельзя — сразу начнутся разговоры, шатания… Вот и приходилось до сих пор покупать девок снаружи, заставляя всех завидовать, и верить, что Гомез даже в свои почти шесть десятков всё ещё силён везде, где только может быть силён мужчина. Ну и ловить моменты, когда что-то можешь. Последние годы они проявляются всё реже, но тут девка была очень уж свежей и гладенькой, на такую были надежды… Проклятая старость. Хорошо хоть зелья с остальным помогают — и мышцы ещё не дрябнут, как и не болят кости, но новенькая уже вряд ли долго продержится. Месяц-два — и точно западёт на кого-то из стражников, и придётся кончать тупую овцу, не позволять же пойти слухам, что баба Гомеза ищет развлечений на стороне, потому что его ей не хватает?

— Эх-х-х… — выдохнул струю густого дыма хозяин Старого Лагеря, всё ещё способный в одиночку зарубить тролля, но давно начавший замечать за собой старческие болячки, вроде не желания ничего менять, стремления поменьше шевелиться и неприязни к молодым придуркам, которые мнят себя самыми умными, но на деле только и мечтают, чтобы получить его «наследство», и наверняка всё спустить в выгребную яму.

Болотник был хорош, но очень уж помогал сконцентрировать все мыли на неприятном, а проблем у Рудного Барона и без воспоминаний о том, на сколько он уже пережил обычный срок для людей его ремесла, хватало.

Тогда, когда всё началось, за очередным протеже Диего он особо не следил, хотя и удивился, что этому проныре удалось выправить отношения с Торусом, притащив на «Суд Баронов» эту крысу Гилберта, что своей выходкой несколько лет назад сильно подмочил репутацию всем в замке. Так нагло обнести его людей и уйти безнаказанным — это был сильный плевок в лицо. Со временем забылось, конечно, но красиво этим делом Корвин себя поставил, красиво. Торус, даром что сам ворюга тот ещё, проникся и даже аккуратно интересовался у самого Гомеза, можно ли «поменять Испытание Веры», так как с горяча поручил кандидату выследить банду Квентина. Сначала вообще хотел потребовать голову этого самого Квентина, но его всё-таки одёрнули… сам кандидат и одёрнул…