— Правильно думаешь, — криво оскалился стражник.

— Ну что ж, я таких проблем не доставлю, — в глазах моего собеседника появилось удовлетворение моей понятливостью. — Теперь можно пройти?

— Да, иди уже! — махнул он рукой и отвернувшись, прошёл на другую сторону моста.

Не став задерживаться, я поспешил последовать указаниям и перейти по толстому бревенчатому мосту через реку. На той стороне меня встретили несколько развалившихся и давно поросших травой телег, просто брошенных на обочине, ну и, конечно, громада ворот Старого лагеря. Вернее, ворот громадного барбакана в стенах Старого лагеря. Деревянная конструкция возвышалась этажа на три, чернея провалами бойниц и прямо-таки нависая над всей окрестной территорией.

Впрочем, стоило приблизиться, как стали видны и недостатки. Некоторые следы недавнего ремонта хоть и имелись, например пара новых жердин в распахнутых воротах, или заплатка из приколоченных досок на одном из участков стены, но было это всё скорее декоративно — основная же часть укреплений выглядела так, словно стоит здесь лет двадцать и вот-вот просто развалится, банально прогнив насквозь. Хотя, так скорее всего и было.

Дорога после моста разветвлялась: основная колея заворачивала к воротам, но помимо неё были и ещё две нахоженные тропы. Первая так и шла напрямик, огибая стену лагеря с правой стороны и теряясь где-то вдалеке, вторая же лежала ей перпендикулярно, уходя строго на восток вдоль реки, к чернеющей там полоске леса.

Пройдясь немного между телег, я стал счастливым обладателем нескольких адских грибов, пары кустиков серафиса и целой тарелки ручной работы, разве что без росписи под хохлому.

Но всё равно расстояние между мной и лагерем неуклонно сокращалось, а по достижении рубежа в сотню метров исчезли и последние препятствия, изучая которые можно было потянуть время. Всё-таки трусливая натура человек, ничем его не проймёшь, вечно старается отсрочить неизбежное. Ну да ладно, главное осознавать свои недостатки, а сейчас вздохнули и пошли, а то вон, стража уже заждалась поди.

Стража и вправду заждалась, хотя скорее не меня, а смены, очень уж лица у двух бритоголовых амбалов, для разнообразия, одетых в тяжёлые кольчуги, укреплённые металлическими пластинами, были притомившимися. Припекло бедолаг на солнышке.

— Куда это ты направляешься? — вяло поприветствовал меня один из них, всем видом демонстрируя, что на ответ ему глубоко плевать, но службу он изволит блюсти крепко. Как бы это не выглядело со стороны.

— В лагерь, — констатирую очевидное и, вероятно, единственно ожидаемое.