И вот я вновь на улице, и вид, что мне открылся срезает всё хорошее настроение под самый корешок. У решётки посреди двора, через которую в подземелья и поступал свежий воздух, на вбитом в землю столбе с перекладиной висел и покачивался на ветру… труп моего недавнего спутника. Того, в дом которого я пришёл сам. Которого избил. И которого приволок на расправу жадному злопамятному негру, просто чтобы его злопамятность перестала быть направлена на меня.

Очень… воодушевляющее зрелище, как ни посмотри. И очень говорящее.

В памяти всплыли звуки шума с улицы, на которые я старательно не обращал внимания во время занятий, а ещё взгляды… Мильтена, Торреза, Родригеза… Не злые, не упрекающие, но… как-то по-особому понимающие и оценивающие. Там, где я с головой ушёл в учёбу, чтобы не слышать и не видеть, они всё видели и слышали.

Как видел и слышал сейчас я трёх чёрных воронов, что деловито суетились вокруг виселицы и один из которых прямо сейчас клевал Гилберту глаз…

Заставив себя отвести взгляд, я быстрым шагом направился к выходу с территории замкового двора. К счастью, если казнь и была обставлена, как большое событие и зрелище, но к настоящему моменту, народ уже рассосался и лишь постовые оставались дежурить в наступивших сумерках. Знакомые стражники у подъёмной решётки нынче стояли не прямо под ней, а ближе к внутреннему пространству двора, да и смотрели не в сторону северных ворот Лагеря, а на качающееся тело, которым пировали птицы. Они кивнули, когда я подошёл ближе и мне каким-то чудом удалось кивнуть в ответ, но перед глазами у меня упрямо стоял образ ворона клюющего глаз ещё недавно живому человеку.

Дышать было как-то трудно, в горле стоял ком и ноги двигались, словно налитые свинцом. Кажется, это называется панической атакой. А ведь я так надеялся, что это мерзкое чувство паники осталось там — в первых днях внутри Колонии. Увы, оказалось, что для меня, человека, привыкшего видеть всё через экран монитора, такое зрелище оказалось слишком сильным. Впрочем… нет. Дело не в этом. Дело было в том, что по сути, этот труп был моих рук делом.

Подспудные ожидания, что Торус ведь мог просто припугнуть его и отправить на шахту, теперь казались до омерзения наивными, но как ни странно, особой злости к этому черномазому садисту не было, скорее какая-то детская обида, что он не подождал с этим хотя бы пару дней, чтобы я в это время смог уйти подальше. Глупость. Но именно она меня сейчас беспокоила больше чем даже сама смерть Гилберта. Я бы вполне нормально её пережил… если бы не видел этого проклятого ворона за его трапезой.