Тем временем первый официант принёс тарелки с громадными кусками мяса, обсыпанными приправами, зеленью и кусочками грибов, а другой официант — газовую горелку, на которой стоял накрытый крышкой металлический горшочек, внутри которого пыхтела жёлтая масса, вкусно пахнувшая сыром. Ещё у него на подносе стояло большое блюдо с квадратными кусочками ароматного хлеба, нарезанного квадратиками. Всё это он поставил посередине стола, поклонился и ушёл.

Мама, держа вилку левой рукой, прижала мясо к тарелке, нарезала его на кусочки и стала с аппетитом есть. Потом взяла в правую руку острую деревянную палочку, обмакнула её в сырную массу и отправила в рот.

— Бесподобно! — закатила глаза Анна Александровна, тут же обратив внимание на Люду. — Милая, ты почему не кушаешь стейк и фондю? Всё просто прекрасно, так, как ты любишь! Я понимаю, что у тебя диета, но мы же сегодня празднуем твоё выздоровление! Радость моя, не вредничай, составь мне компанию. У меня сердце разрывается, когда ты не ешь.

— Ладно! — кивнула головой Люда, и, глядя на маму, принялась действовать точно так же.

Это было очень нелегко, особенно если ты такой ерундой занимаешься первый раз в жизни. В том-то и дело, что Люда никогда не пользовалась ножом для разрезания мяса. Она видела в художественных фильмах, что интеллигентные люди так делают, но их семья была довольно простая в быту, да и филейное мясо в их меню было, мягко сказать, нечасто. Поэтому как правильно резать его, Люда слабо представляла. Сначала чуть не вывалила кусок из тарелки на скатерть, слабо ухватив его вилкой, и только потом, при определённом усилии эта операция удалась.

Точно насадить на шпажку кусочек хлеба и макнуть его в фондю тоже получилось не сразу — первый кусок безвозвратно утонул в сырной массе.

— Загадывай желание! — рассмеялась мама. — Это такая примета в Швейцарии — утонул кусочек хлеба в фондю, нужно загадать желание.

— Ну-у-у… — протянула Люда, макая второй кусочек. — Мне ничего не надо. Разве что только привыкнуть тут ко всему.

Мама не обратила внимание на то, к чему надо привыкнуть дочери, — снова уставилась в телефон, одновременно налегая на еду. «Читать за столом — неуважение к еде! Немедленно убери книгу!» — вспоминала Люда наставления другой мамы, Дарьи Леонидовны. Конечно, как всякий советский подросток, она очень любила читать за едой, особенно если в книге описываются сцены принятия пищи. Тогда обычная домашняя еда кажется чуть ли не ресторанной. Людмила вспомнила, как читала во время еды про сэндвичи и жареную утку на ужин Шерлока Холмса, копчёную на костре оленину и пеммикан у Фенимора Купера, и тогда простая советская еда, вроде горохового супа из пакета, поглощалась с каким-то особым удовольствием.