— Какое ещё заявление? — удивился Бронгауз. — Надо, так надо. Как сможешь, так приедешь на каток. Я всё понял. Иди на ОФП.

Однако тренировочный кейс номер ноль на деле оказался не таким-то уж и простым. Люда подумала, что это будет легкотня, но нет — интенсивность упражнений оказалась снижена всего на 10 процентов, так что силовая подготовка всё равно получилась нелёгкой. Но за счёт того, что сложность тренировки оказалась сброшена, Люда перед занятием по хореографии почувствовала, что сил на хорео осталось побольше, чем вчера.

Железов на занятие по хореографии опять пришёл одетый по-другому. Сейчас на нём были облегающие тренировочные штаны с голыми лодыжками, чёрная майка и шляпа-котелок на голове.

— Сегодня поговорим с вами о современном городском искусстве, — заявил хореограф и сел на пол, по-турецки скрестив ноги. — Скажу сразу — как вы догадываетесь, посыл этот касается в основном Арины Стольниковой, так как напрямую перекликается с темой её произвольной программы. Аделия Георгиевна немного мне рассказала про концепцию программы и про музыку. И я посчитал её немного неточной.

— Почему неточной? — с удивлением спросила Люда. — Мне кажется, я ухватила суть программы. Про такую… известную богатую независимую артистку.

— В этом-то постулате и кроется ошибочность программы! — заявил хореограф. — Дело в том, что искусство, особенно современное искусство, взращённое интернетом и соцсетями, не может быть элитарным и далёким от народа. Ерунда! Все эти рассуждения о танцах в лофтах для избранных миллионеров — полнейший бред. Я так считаю. Неверна сама концепция программы. Аделия Георгиевна ошибочно посчитала, что Мегаполис — это лишь большой труд и большая отдача от труда. Но на самом деле это не так! Труд всегда вторичен, а то и третичен в нашей системе координат! А на первом месте стоят ВОЗМОЖНОСТИ. А перед возможностями — МЕЧТЫ. НАДЕЖДЫ. ВЕРА, в конце концов!

— И что это значит? — осторожно спросила Люда, не понимая, куда клонит хореограф.

— Это значит, что перед тем, как стать известным представителем артистического круга, мы неизбежно проходим путь по возрастающей, из самого подвала, — уверенно сказал Железов. — Для тебя это каток в провинциальном городе, где экономят на свете, на льду и на охране. Но ведь и там было искусство. Пусть простое, без изысков, но оно было? Не так ли? Для меня это танцы в метро. Именно вот в таком же костюме, что на мне сейчас. Именно вот так!

Железов вскочил с пола, сделал идеальное балетное фуэте в несколько оборотов, а потом снял шляпу и сделал вид, что просит милостыню.