«Она хочет перенести на холст свои чувства, эмоции. Вот в чём дело. И даже, скорей всего, не на холст, а оставить в памяти всё, что её окружает», — подумала Люда.

Подняв левую руку в сторону и сделав аllongе, Люда правой рукой, согнув пальцы в щепоть, исполнила несколько размашистых жестов, похожих на те, которыми художники рисуют картины. Странно, но у Люды они одновременно походили и на мазки кистью, и на взмахи дирижёрской палочки. И такая трактовка постановки тоже не смотрелась лишней, наоборот, она придавала ей шарм и некую недосказанность. Но то, что Люда сейчас изображала эмоции от творчества, это совершенно точно. А музыка или картина — не имеет абсолютно никакого значения…

Людмила прекратила рисовать, левой рукой, согнутой в локте, словно взяла то, что она изобразила, и внимательно вгляделась в ладонь, держа раскрытую пятерню с расставленными пальцами в полуметре от лица. Правая рука теперь была отставлена вправо и тоже качнулась в аллонже.

«Ей понравится то, что она увидела!» — подумала Люда и мило улыбнулась.

Улыбки в постановке Железова не было. Люда включила её сама, так как это было естественным отражением чувств на происходящее с главной героиней программы. С ней самой. Какой бы ни получился прокат, он твой. И останется с тобой навсегда. От него не убежать. Так и в творчестве. Не комкать же и не рвать бумагу, если рисунок тебе не понравился. Он тоже часть твоего творчества. Часть тебя…

Потом Люда сделала аллонже двумя руками перед собой и вверх. Движение походило на то, какими передвигается пловец брассом, естественно, только намного нежнее и хореографичнее. Девушка словно вступала в мир грёз, выходя за пределы нашего мира и оставляя его позади себя. Потом тут же Люда исполнила быстрый пируэт на месте в тур-шене! Потом второй, третий. И всё это время она понемногу начинала разгоняться к правому короткому борту. Потом, после последнего пируэта, исполнила прыжок гранд-жете, после которого сделала пируэт с руками наверх, а там уже и совсем рядом Даниэль Грассль с Дудиным стояли и внимательно смотрели на Люду, заинтересованные её прокатом. Хорошо, что не врезалась в них, вот бы стыдобища была! Просто Люда прониклась хорошей, красивой музыкой, прониклась программой, и даже на этом незначительном участке проката почти вошла в либретто.

Развернувшись у Дудина и Грассля задними перебежками, Люда стала заходить на стартовый каскад, к левому короткому борту. Заходила по траектории буквы S, через весь каток. Для настоящей Арины Стольниковой это, конечно, был простейший заход, но для Люды нисколько. Сложная сложнота!