Люда не знала, справится она или нет, но уже на житейском опыте знала, что в таких случаях всегда надо соглашаться. А если не получится, сделать мордочку ижицей и развести руками: не шмогла.

— Справлюсь! — решительно ответила Люда.

— Хорошо, — кивнул головой Бронгауз. — Тогда план программы такой. Стартовый каскад тройной флип — тройной тулуп, потом комбинированное вращение, потом дупель, дорожка шагов, пошла вторая часть программы, тройной лутц, прыжок во вращение и заклон.

Программа была сложная для неё, чего греха таить. Сложная, даже если прыгать только двойные прыжки. В своём времени она никогда не растягивала прыжковые элементы по всей программе. Левковцев, зная низкий технический потенциал своих учениц, всегда ставил прыжковые элементы первыми. Каскад, два одиночных прыжка, потом шли непрыжковые элементы. Программа получалась крайне несбалансированной — первую половину фигуристки катались, как манекены, заглотившие аршин, на прямых ногах, разведя руки и тщательно стараясь не упасть. Только когда отпрыгивали положенное, уже начинали торговать лицом и «включали» артистизм.

Сейчас же прыжки растягивались во времени. И программу… Получается, придётся катать постоянно на высоком уровне. Постоянно демонстрировать высокую хореографию и артистизм. Не зацикливаться только на технике. Заходишь на каскад — изволь улыбаться и работать руками и корпусом, донося постановку до зрителей и судей. Для Люды это было чем-то запредельным.

— Ну, хорошо, — согласилась Люда. — Что мне сейчас делать?

— Сейчас ты прыгнешь каскад двойной флип — двойной тулуп, потом дупель, потом двойной лутц, — спокойно сказал Бронгауз. — Одни за другими. Начинай. Используй все приёмы и заходы, которые посчитаешь нужным.

Люда посмотрела на ярко освещённый даже днём каток. В ледяной поверхности отражались разноцветные флажки, висящие на потолочных фермах. Сначала она не поняла, зачем они нужны. Для красоты, что ли? Но вдруг увидела, что из-за флажков, отражающихся во льду, его белая поверхность смотрелась уже не так однообразно, и на ней местами были видны сколы и следы от лезвий. На идеально белой поверхности они были бы не так заметны. Это наблюдение не давало никакого положительного результата в назначенном ей задании, но слегка облегчало его, так как Люда теперь более отчётливо видела неровности, в которых можно навернуться.

Было ли ей страшно, что не выполнит, не сделает то, что от неё ожидают? Нет. Бронгауз, как толковый психолог, удалил всех со льда на отдых. Дудин тоже ушёл. Если и будет неудачное исполнение, этого никто не увидит. Остались два одиночества — тренер и ученик. На всю громадную арену. В ДЮСШОР Екатинска такое в принципе было невозможно — удалённые со льда одногруппники непременно затеяли бы баловство где-нибудь.