Со стороны постороннему наблюдателю могло бы показаться, что Сашка в общении с родственницей и подружкой грубит, но грубоватый подростковый стиль общения сохранился у них в компании до сего дня, поэтому иногда детям Сашки, которые учились в престижном дорогом колледже, обладали хорошими манерами и хорошо понимали разговорный русский язык, было очень неловко за родителей, и Вика постарались нивелировать мнимую грубость матери.

— Ничего, милая, она не обидится! Нам так привычнее, без этих вот ваших экивоков в сторону вежливости, — рассмеялась Сашка, успокоив дочь, а потом обратилась к Анне Александровне:

— И что ты хотела сказать про эту аварию? Сейчас же с Ариной всё хорошо?

— Да, хорошо… — как будто в задумчивости согласилась Анна Александровна. — А если сказать честно, хорошо, да не совсем. Дело в том, что она очень изменилась, в первую очередь ментально. Вот скажи, чего она сегодня разрыдалась на виду у всех?

— Ну… — Максим хотел как-то оправдать Арину, но, честно сказать, не нашёлся, что именно сказать.

Арина Стольникова была его племянница, но близкими они никогда не были. Да и вообще, после того как он уехал из России, виделись максимум, пять раз. А перезванивались, так и того реже. А если учитывать, что инициатором этих звонков всегда был он, и всегда это были поздравления по поводу побед Арины, можно с уверенностью сказать, что особыми родственными чувствами к дяде племянница не обладала, что легко объяснить можно занятостью и её, да и его тоже, чего уж там… А сейчас… Сначала ситуация в аэропорту была воспринята им как должное: что такого? Племянница давно не видела дядю, расплакалась, чувства охватили, но сейчас, когда Анька вслух сказала ему странность поступка своей дочери, ему это действительно показалось ненормальным.

— А ты сама какого мнения? — с интересом спросила Сашка.

— Я не знаю, — Анна Александровна поковыряла вилкой сочное мясо омара. — Я разговаривала с профессором, который лечил её в клинике имени Бурденко. Подробно рассказала ему про странности, которые замечаю за своей дочерью. Такое ощущение, что она потеряла часть памяти. Не могла пользоваться компьютером, смартфоном, мне всему пришлось её учить, даже пользоваться душем и бытовой техникой. Виду я, конечно, не подавала, но, ребята, я же не совсем старая маразматичка. Я ещё вполне молодая и успешная женщина в самом соку.

— Узнаю Аньку! — рассмеялась Сашка. — Как же здесь без самовосхваления. Слушай, ты нас заинтересовала. И что сказал профессор?

— Профессор сказал, что это временное явление, повреждение памяти, которое должно восстановиться, — ответила Анна Александровна и, немного подумав, добавила: