— Всё, Оля, вполне достаточно!

— Что это, Егор? Я сошла с ума, да?

— Могу порадоваться сразу за обоих — с нашим рассудком всё в порядке. У меня перед глазами сейчас открыто абсолютно идентичное послание. До запятой.

— У тебя тоже! — обрадованно хлопает глазищами девушка, — Правда, Егор? Значит…

— Значит с нами всё нормально, Ольга! Двое одновременно до такого градуса бреда не доберутся! А вот за окружающее, я такого уверенно сказать уже не смогу. Похоже не мы, а мир сошел с ума! А вернее: старый мир умер — и теперь нас всех окружает совершенно иная реальность! Непонятная и… Ладно, это твой подьезд? А какой этаж? Пошли наверх — будем со всей этой шнягой разбираться.

В гулкой подъездной темноте поднялись до последнего девятого этажа, вошли в квартиру. Девушка юркнула на кухню и судя по звукам, порывшись в каких-то ящиках, вернулась в прихожую с горящей свечой в руках.

— Проходи, не стой, Егор. В ванную, наверное — она прямо по коридору. Я сейчас принесу, чем раны твои обрабатывать будем.

— Кто-то, кажется, коньяком угрожать пытался?

— Да, конечно — я тоже выпью с удовольствием, а то всё это как-то очень странно и даже страшно! Что теперь будет, Егор?

— Пока не могу сказать. Давай уже выпьем, окажем мне первую помощь, а потом будем разбираться в деталях. Ещё свечи есть?

Как ни странно, вода в ванной комнате еще бежала из обоих кранов. Шипя и приглушенно матюкаясь, осмотрел и промыл рваные раны на руках и ногах. Как и предполагал — ничего серьёзного. Опасения вызывала только высокая возможность инфицирования.

Ольга уже поджидала на кухне с перекисью и бинтами.

— Давай я сам.

— Нет уж, давай всё же я, — решительно возразила девушка, — я как-никак медик по образованию.

— Ок, — не стал спорить я, — только хотелось бы обойтись без ампутации. Это возможно, доктор?

— Там видно будет, больной… Да стойте смирно, что вы дергаетесь-то…

— Больно, вообще-то! Вы же даже анестезию мне не предложили.

— Терпите больной. Сейчас закончу операцию и всё будет. — Она достаточно быстро и сноровисто, но бережно, обработала все мои раны и наложила на них повязки. — Ну вот, вроде всё! Ещё где-нибудь болит, может?

— Да. Душа болит. А сердце плачет, доктор! — доверительно сообщил я.

— Я серьёзно, Егор. Может я что не заметила.

— Да нет, всё норм. Спасибо.

— Тебе спасибо! Сейчас поесть что-нибудь соображу — а ты наливай пока, не стесняйся.

Я щедро наполнил коньяком оба бокала. Ей тоже не повредит: послестрессовый отходняк штука хитрая и коварная. Как огонь, тлеющий под золой в глубине кострища. Лучше его сразу запить — затушить. К тому же вокруг — полная невнятность происходящего с совершенно туманными перспективами впереди. Н-да! А может, это всё — просто мой алкогольный бред? Наверное, лучше бы так и оказалось, но что-то не очень похоже.