Мысли лениво текли. Значит, сущность теперь часть меня? Или неправильно называть это сущностью? Сердце? Но это всего лишь сухой медицинский термин. Как-то обезличенно. Пусть будет Эйн. Так вот — Эйн теперь часть меня? Человеческая? Почему засела именно в Сердце?

Я слабо соображал, не до конца отдавал отчет своим мыслям. Потом и вовсе ушел в забытье, пока не начал приходить в себя. Зрение вернулось неожиданно резко. Привычная картина оказалась покрыта паутиной трещин и бликов, свойственных древним широкоформатным камерам. Интерфейс подсказал, что правый окуляр был поврежден. У левого треснуло стекло. 3D-проекция моего меха была сплошь покрыта темно-оранжевым, почти красным цветом. Но зато руки-ноги и голова были на своих законных местах. Я начал шевелить ими, чтобы понять, насколько я дееспособен.

Это что получается, конечности мне вернули? Ну да — никакое эссенционное “лечение” не вернет браслет-арчер на руку и модуль мини-лебедки. Не факт, что сейчас все это работало, но точно имелось при мне.

Как оказалось, я сидел пристегнутый в помещении рядом с другими мехами. Над всеми горел статус “Оглушения”. Понятно. Это значит, нас “выключила” эссенция, а точнее слишком высокая ее доза. Как тогда, когда я победил змею.

— Не крутись из стороны в сторону, а то голова отвалится.

Я замер. Голос Фредерика, пусть и прозвучавший с помехами, я узнал сразу. Фаворит стоял в стороне, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Его белоснежный корпус сейчас был испещрен царапинами и следами копоти.

— Да уж, Кэп, — подала голос Нола. Её я не видел, но судя по голосу находилась она в соседнем отсеке. — Мне пришлось использовать весь свой резерв, чтобы залечить травмы фаворитов. Поэтому тебя по-быстрому собрал и подлатал Аспид. Я не смогу тебя восстановить, если твоя голова отвалится, — добавила Нола.

— А мы…

— На моем флаере, — ответил Фредерик. — Летим во Фрей. Отремонтируетесь там. Керр Хоффман ждет не дождется, когда сможет покопаться в ваших дряхлых каркасах.

О ком речь, я даже не понял, но прозвучало так себе. От Фредерика и не такого можно было ожидать.

— Ого! На целом твоём флаере. И даже черной меткой угрожать не будешь? — ядовито поинтересовался я.

— С чего бы вдруг угрожать черной меткой? — удивилась Нола.

— Я тоже не знаю, почему он любитель разбрасываться такими вещами, — я хотел при этом пожать плечами, но… не рискнул. До сих пор слабо понимал свое состояние.

Могу ли я вообще ходить?

— Это было недоразумение, — тон Фредерика даже не изменился.

— Я так и понял. Когда косячат другие — это серьезная предъява. Когда косячат свои — это недоразумение.