Звонок.
Еще звонок.
Тысяча пятьсот шестьдесят третий. Тысяча пятьсот шестьдесят четвертый.
Никто не отвечает.
Глава одиннадцатая Дары
– Докладывай!
Что-что, а застать врасплох он умел превосходно. В гарнизоне о командире ходили легенды: бывший наемник славился искусством обращения с холодным оружием и своей способностью растворяться в темноте. Когда-то, еще до того, как осесть на Севастопольской, он в одиночку вырезал целые вражеские блокпосты, стоило дозорным проявить малейшее легкомыслие.
Артем подскочил, прижимая трубку к уху плечом, отдал честь и с некоторым сожалением прекратил отсчет. Командир подошел к листку дежурств, сверился с часами, напротив даты – третье ноября – поставил отметку: девять двадцать две, расписался и обернулся к Артему.
– Тишина. В смысле, никого нет.
– Молчат?.. – Командир пожевал; разминая мышцы, хрустнул шеей. – Не поверю.
– Во что не поверите? – опасливо уточнил Артем.
– В то, что так быстро Добрынинскую накрыло. Что же, эпидемия уже в Ганзе? Ты представляешь себе, что должно было начаться, если Кольцо поражено?
– Но мы ведь не знаем, – неуверенно отозвался Артем, – может, уже и началось. Связи ведь нет.
– А если провода повреждены? – Командир нагнулся, побарабанил пальцами по столу.
– Было бы, как с базой. – Артем мотнул головой в сторону туннеля, уходящего к Севастопольской. – Набираю – вообще все глухо. А тут хотя бы гудки идут. Техника работает.
– А базе мы, видимо, не нужны, раз к воротам больше никто не приходит. Или нет просто уже никакой базы. И Добрынинской тоже нет, – ровно произнес командир. – Слушай, Попов… А если там никого не осталось, то и мы все скоро передохнем. Никто нам на помощь не придет. И карантин наш тогда ни к чему. Может, ну его к черту, как считаешь? – он пожевал снова.
– Никак нет, карантин необходим, – испуганно открестился от такой ереси Артем, вспоминая манеру командира сначала стрелять дезертирам в живот, а потом зачитывать им приговор.
– Необходим, – задумчиво повторил тот. – Сегодня еще трое заболели. Двое местных и наш один. Акопов. А Аксенов умер.
– Аксенов? – Артем трудно сглотнул, зажмурился.
– Расшиб себе голову о рельс. Говорил, что очень болела, – так же ровно продолжил командир. – И он не первый. Чертовски сильно должна болеть голова, чтобы полчаса стараться расколотить ее себе, стоя на коленях, а?
– Так точно, – Артема замутило.
– Не тошнит? Слабости нет? – заботливо спросил командир, направляя фонарик ему в лицо. – Рот открой. Скажи «Аааа». Молодец. Ты вот что, Попов, лучше дозвонись. Дозвонись, Попов, до Добрынинской, и пусть они тебе скажут, что у Ганзы есть вакцина и что их санитарные бригады скоро будут здесь. И что они нас, здоровых, спасут. А больных вылечат. И что мы не останемся в этом аду на веки вечные. И вернемся домой к же нам. Ты к Гале своей вернешься. А я к Алене и к Вере. Понял, Попов?