Я поднялся…

— Постой!

Девушка… Оля смотрела на меня таким взглядом… не знаю, как назвать… Она хотела мне довериться, но не могла. Хотела, чтобы я ушел, но не могла отпустить.

— Я…

Ей не хватило воздуха, и больше она ничего не сказала. Из глаз брызнули слезы, хотя, по идее, все их запасы должны были исчерпаться. Шагнув обратно, я снова присев рядом. Вытащил из рюкзака один из Макаровых.

— Вот, это предохранитель, — я сдвинул лепесток вниз, затем снова поднял. — Сейчас пистолет не будет стрелять. Чтобы он стал стрелять, нужно опустить эту штуку вниз. Так что если кто придет, ты сможешь защитить себя и подругу. Мертвецов я сейчас проверю, насколько они хорошо привязаны, но если до сих пор не развязались, значит хорошо. Ну, и чтобы ты не сомневалась, что я вернусь, я оставлю вам свой рюкзак. У меня там очень много важных вещей, за которыми, я надеюсь, вы приглядите, пока меня не будет. Только себе баночку колы прихвачу, хорошо? Да, кстати, вы ешьте, ешьте.

Договорив, я какое–то время смотрел на девушку. Много она поняла из того, что я сказал? Пистолет, по крайней мере, она не держала, он скорее просто лежал у нее в руке.

— Обещаю, я вернусь, — добавил я, сжав ее ладонь, вокруг рукоятки Макарова. — Позаботься о подруге.

Поднявшись, я подошел к «загону» с зомби, убедился, что связаны они надежно. Веревки на шеях крепкие, еще и ноги скотчем смотаны.

— Я вернусь, — повторил я перед тем, как выйти за дверь. Оля ничего не ответила, но смотрела, кажется, уже осмысленно. По крайней мере, поняла, о чем я.

Наверное крутой мужик, на моем месте чувствовал бы ярость, злость, жажду возмездия… а я вместо этого чувствовал боль. Сколько еще здесь, в центре Москвы было тех, кто нуждался в помощи? Детей, заблокированных в собственных комнатах? Стариков, у которых заканчивались едва и лекарства? Девушек… И я… я ничем не мог им помочь! Даже если стал бы проверять один полицейский участок за другим, дни и ночи напролет чистить подъезды от зомби, перетаскивать продукты из забитых мертвяками супермаркетов… К чему бы это привело? Скорей всего, рано или поздно я наткнулся бы на «супера», разожравшегося до размеров демолорда Хвитачи, который походя оторвал бы мне голову и отправился жрать людей дальше.

Это бред какой–то. Я даже не знал, как подступиться к проблеме наподобие этой. Я себе-то помочь не мог, не то что кому-то еще. Если я не сосредоточусь на главном — на том, чтобы собирать информацию… О себе, о колдунах, о том, что здесь вообще происходит… То о будущем даже думать нет смысла. А значит, значит нужно держаться плана. Не отвлекаться от него.