Люди на аллее от такого внезапного поворота событий растерялись и забеспокоились, а сотрудники охраны нерешительно остановились, боясь спровоцировать его на исполнение угрозы. Понятное дело, сейчас будет вызвана полиция, этим делом займутся профессионалы, всех зрителей попросят срочно покинуть место происшествия. Нужно, чтобы у преступника не возникало соблазна устроить кровавое шоу, чувствуя мнимую поддержку и внимание толпы. Может, у него от этого окончательно сорвёт крышу. Вон как глазки быстро бегают по сторонам и дрожит рука. Явно сильно нервничает. На стандартный призыв отпустить заложницу, преступник не отреагировал, вполне справедливо опасаясь быть схваченным.

Счёт пошёл на секунды, прежде чем прибежит ещё больше охранников и оцепит территорию. Нас, невольных свидетелей крушения его завышенных надежд и её веры в собственную безнаказанность, оттеснят за некую границу безопасности.

Как всегда, в подобных критических ситуациях у меня сработал, назову его: синдром Джеймса Бонда. То часами бессильно бьюсь, не в состоянии придумать стоящий план, то он рождается сам собой, появляясь словно озарение.

— У тебя есть бумага и ручка? Быстрее! — тихо и предельно серьёзно прошептал растерявшейся Хаякаве, не понимающей, как такое возможно.

Как и большинство японок, знающих, что они живут в стране с одним из самых высоких показателей личной безопасности, в развитом, современном обществе законопослушных граждан, воспитанных на традициях, столкнувшись лицом к лицу с угрозой для жизни, девушка оказалась к ней не готова.

— А? — непонимающе посмотрела на меня Хаякава.

— Говорю, дай бумагу и ручку. Прямо сейчас, — приказал командным тоном, пользуясь её растерянностью.

Как и любая другая девушка, Хаякава не ходила без сумочки, а в сумочке у неё должно быть всё.

Мгновенно собравшись и став серьёзной, Хаякава поспешила удовлетворить моё требование. Ещё не понимая для чего они нужны, моя спутница интуитивно почувствовала, что это действительно важно. В такие моменты на споры нет времени.

Получив требуемое, я приказал Хаякаве стоять на месте и ни во что не вмешиваться. Пригрозил оторвать голову, если ослушается. Сейчас мне было не до сантиментов. Пока она со мной, я за неё отвечаю. Когда разойдёмся, пусть делает что хочет. Похоже, девушка это тоже поняла, как и то, что я не шутил, поэтому Хаякава молча кивнула.

Под таким углом она меня ещё не видела. Изобразив максимальную безобидность и чудаковатость, с робкой-решительностью, как её понимал, направился к преступнику, держа руки на виду. В одной зажав ручку, а в другой листок, вырванный из записной книжки.