Что касается Мивы, то она выглядела несколько растерянной и хмурой. Где-то секунд пять. Потом подозрительно заулыбалась и одарила меня многозначительной улыбкой. Странно, что не показала двумя пальцами сначала на свои глаза, а потом на мои. Видимо, не удовлетворённая одной пощёчиной, поняла, что сделать мне гадость здесь стало значительно сложнее. Как и ненавидеть за сам факт моего существования. Какая «жалость». Впрочем, чем ей хуже — тем мне радостнее, поэтому покровительственно, со снисхождением кивнул этой стерве, вызвав у неё очередной всплеск жажды убийства. Как приятно, что в этом мире хоть что-то остаётся неизменным.

Выведя Хаякаву на тенистую аллейку, повёл девушку в парковую зону, где намеревался её оставить. Дальше пусть сама решает чем заняться. Кого бы ей ещё подоставать. В крайнем случае, выясню и сдам убежище этого трусливого енота Сацуки. Его больше не жалко.

Вроде бы, всё только успокоилось, мы перестали ловить на себе любопытные взгляды, как я заметил неприятную сцену, от которой сразу же насторожился. Почувствовав неясную тревогу, моё тело отреагировало на неё автоматически, будто напружинившись, перейдя в режим повышенной готовности.

На наших глазах какой-то лохматый, узколицый, длинноволосый, неопрятный тип в клетчатой рубашке и чёрной футболке с принтом черепа приставал к благообразной женщине средних лет. Пока он обходился без распускания рук и явно выраженной агрессии, но к этому, судя по всему, всё шло. Этот человек производил неприятное впечатление, похоже, не только на меня. Неподалёку ожидали дальнейшего развития событий два сотрудника службы безопасности Рётте. Пока женщина не нуждалась в чужой помощи и не просила её, они не вмешивались, уважая личное пространство гостей, какими бы они ни были.

Проходя мимо этой пары, как и многие другие люди на аллее, оборачивающиеся на шум, мы услышали часть их спора. Женщина оказалась известной писательницей, замужней, если это кому-то интересно. В Рётте она приехала представлять свою новую книгу. Давала автографы, фотографировалась вместе с поклонниками её творчества, отвечала на их вопросы, как и полагалось. Лохматый тип называл себя её преданным фанатом. Причём во всех смыслах.

Что-то в последнем томе ему сильно не понравилось, от слова — совсем. Он попытался донести до писательницы свою точку зрения, но, видимо, выбрал для этого неудачный способ и не нашёл понимания. Писательница попросила его удалиться, отказавшись давать автограф. Он начал громко возмущаться, будучи легко возбудимым, нервным человеком. Как позже выяснится, принимающим антидепрессанты, да ещё и обладающим очень уязвимым самолюбием. Естественно, охрана вывела его из отеля подышать свежим воздухом.