— Садитесь, — я киваю на последнюю парту. — Ещё одно опоздание, и вам появление на моих семинарах будет запрещено. Как вы будете сдавать аттестацию и зачет, не мое дело.
— Значит, я буду сдавать его вам лично, — голос его падает на тон ниже, и кто-то из девчонок в группе, и без того беззастенчиво его рассматривающих, тихо вздыхает. Небось белье у них уже намокло.
«Как будто твое — нет», — фыркает Танька в моей голове. Я мысленно обзываю её предательницей и шлю к черту. Она, конечно, уже сто раз извинилась, что смылась тогда, и пообещала мне кофе с тортом, но ради Бога…
И она права.
Этот парень — кстати, засранец так и не представился! — вызывает у меня реакции, какие я сама считала, что мое тело уже и позабыло. Даже на Костю, моего бывшего, я уже давно не реагировала так бурно. Так, чтобы щеки полыхали от чужого взгляда, а между ног становилось предательски мокро.
— Чтобы сдать аттестацию и зачет, вам придется ходить на семинары, не опаздывая, иначе до зачета вы даже не допуститесь, — я сажусь на стул и скрещиваю ноги, чтобы хоть как-то унять нахлынувшее возбуждение. — Так что садитесь.
— Не думаю, что вы можете ко мне настолько близко приближаться, Ермаков, — годы работы в преподавании помогают мне удержать лицо, хотя жар предательски поднимается вверх по груди. Я буквально чувствую, как краснеет моя шея, и позорно радуюсь, что не имею привычки расстегивать хоть одну пуговицу на моей блузке. — Отойдите.
— А если нет? — Никита опирается обеими руками о столешницу, по бокам от меня.
Он близко.
Слишком.
— Слово «личное пространство» для вас пустой звук? — я почти горжусь собой, что голос у меня не хрипит.
Упираюсь ладонью в его торс, чтобы оттолкнуть, и тут же осознаю, что зря я это сделала. Ощущение твердых мышц под пальцами пьянит меня куда сильнее, чем я ожидала. Слишком давно ко мне так близко не приближался привлекательный парень — блин, даже Костик уже месяца два отлынивал от постели, прикрываясь то работой, то головной болью, то усталостью! Я даже стала чувствовать себя какой-то озабоченной, жалела его… Пока не выяснила причину.
Но, как говорится, какими бы не были причины, а велосипеда… то есть, секса у меня уже давно нет. Разум цепляется за последние крохи рациональности, а тело, ещё помнившее, как Ермаков прижимал меня к себе в клубе, требует, чтобы я стащила с мальчишки футболку.
Он же склоняется ко мне, опаляя дыханием мою шею. На миг мне кажется, сейчас он проведет носом по моей коже, вдыхая запах моих любимых духов. Byredo, чертов Blanche, я купила его с квартальной премии год назад и берегу, как зеницу ока…