— Хоть так, — буркнул Грэм.

Арна и Нурл коротко кивнули мне, демонстративно проигнорировав Грэма.

Старик поступил так же.

На мгновение я замер, оглядывая двор. Да, изгородь, определенно, после моей подпитки стала цельнее и возвращала свой «боевой» вид. После короткого осмотра я направился в дом, к Морне и детям.

Внутри было сумрачно, пахло травами и было душно — совсем как в прошлый раз. Но, к моему удивлению, Морна не лежала — она сидела на стуле, сжимая в ладонях чашку с дымящимся чаем. Каждое движение, я видел, давалось ей с трудом, лицо то и дело искажала гримаса боли, но она держалась. Лиры и Майи в доме не было — наверное были на заднем дворе, возможно «добывали» мед. Тут лежали только Малик и маленький Лорик.

— Привет, Элиас, — выдавила Морна, не поднимаясь.

Я пару секунд смотрел на неё. На обожжённые руки, на лицо, на места на теле, где вместо привычной шерсти виднелась кое-как залеченная обожженная кожа.

— Привет, — ответил я. — Вижу, тебе чуть лучше.

— Твой метод… помог, — нехотя признала она. — Не думала, что эта твоя мазь так быстро снимет боль.

Я присел рядом, осторожно коснулся ее руки и начал передавать живу — немного, чтобы ей стало легче, — Морна вздрогнула, прикрыла глаза и выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Я скользнул взглядом по столу. Там стояли мои бутылочки, почти все откупорены, а неиспользованных осталось всего две. Быстро же они использовали запасы.

— Детям несколько раз давала, — сказала она.

— А сама? — спросил я.

— Один раз принимала, — ответила она, — Ну и Иглышу Рыхлый дал — у него тяжелое состояние.

Не менее тяжелое, чем у тебя, — мысленно заметил я.

Я поднялся и подошел к детям. Лорик и Малик лежали на лежанках, бледные и слабые. В этот раз черных струпьев на их телах почти не было, основное я снял, а с остальным справились их тела и мазь. Однако всё равно, их тела представляли собой сплошную рану, и я не сомневался, что болит у них чуть ли не всё тело и на его восстановление уходят все силы.

Поставив корзину на пол я принялся долечивать их.

Новой принесенной мазью я обоим обработал раны и поделился живой как следует — она им была нужна как никогда. А затем осторожно их разбудил и дал каждому по новому, свежесваренному эликсиру. Дети пока еще были совсем слабы, но я ясно чувствовал — жизни их уже ничто не угрожает. Кризис миновал.

— Через пару дней оба будут бегать, — сказал я Морне.

Она только фыркнула.

— Не преувеличивай.

— Тебе тоже надо мазь нанести. — Не ответил я на ее фразу.

— Давай, — вздохнула она, а затем, подпустив меня поближе, повернулась спиной.