Начали мы с внушительных ворот, через них, как говорится в известной всему миру, кроме меня, поговорке, «все дороги ведут в Рим». Посетили фонтан, в котором мыла ноги кинозвезда, и стадион, на трибунах которого дрались две других кинозвезды. Милена расстраивалась, что все эти любопытные истории не находят во мне должного отклика, но я рассказал ей почти правду, что несколько лет назад заработал амнезию в результате несчастного случая.

Я готов был и дальше колесить по «вечному городу», как его кто-то называет, тем более что Милена оказалась прекрасным гидом. Но все-таки она сдалась первой.

— Ладно, Генри, — сказала она, — я созрела для твоего кофе. Куда бы ты хотел пойти перекусить?

— На твое усмотрение! — ответил я. — Выбирай любое место по своему вкусу.

— Любое-любое? — хитро прищурилась она.

— Если ты имеешь в виду цены, это неважно. Ужин меня не разорит, не волнуйся.

Место, которое она выбрала, оказалось, конечно, дороже, чем пиццерия, приглянувшаяся Алисе. Но интерьер и кухня того стоили. Не слишком вызывающе пафосно, но вместе с тем весьма живописно: фрески, колонны, мозаики на окнах — стиль древнего города воссоздан неплохо. Ну и самое главное — вкусная еда, что не всегда идет в комплекте с дороговизной ресторана. Люди странные.

— Ну как тебе Рим? — спросила Милена, глядя, как преломляется в хрустале бокала луч света.

— Интересный город, — ответил я, — куда не плюнь — две тысячи лет, я такое уважаю.

Девушка рассмеялась. После ресторана мы прогулялись еще немного до отеля, который оказался буквально по соседству. С ритуалом пришлось повременить, в номере у нас нашлись занятия интереснее и приятнее.

Когда Милена заснула, я наконец принялся за дело, не прибегая к глупым уловкам типа иллюзии дурацкой аппаратуры. Из всего ее богатого внутреннего мира я отобрал собственно итальянский язык, ее знания о литературе, живописи, кино, музыке и о мироустройстве: политика, деньги, география. Американка Моника знала о таких вещах не слишком много. Милена же оказалась девушкой образованной.

Телефон на ночь я, конечно, отключил, вернув к жизни утром, когда я заказывал нам завтрак в номер. Оказалось, что мне «обрывал провода» Луиджи Виттарио, оставив аж пять вызовов. Я ему перезвонил.

— Сеньор Манн, — заговорил адвокат возбужденно, — как прошло обучение? Не было проблем с Мануччи?

— Нет, все прекрасно, спасибо за беспокойство, — ответил я удивленно.

Не ради же этого он так всю ночь надрывался.

— Это славно! — ответил старик. — У нас есть новости по римской ячейке «Кальтес Блут». Они встречаются сегодня, я пришлю адрес. Моррони, вы ведь его помните, уже вылетел с несколькими подручными. Я боялся, что не смогу с вами связаться, без вас мои люди могут не справиться с таким специфическим противником! Вы ведь заинтересованы в том, чтобы их навестить? Я прав?