В центре осталась пустая площадка неправильной формы, вытянувшаяся вдоль линии моря. Поперек ее пересекала трещина, не такая уж и большая, но явно очень глубокая.
— Что ты видишь, — опять я начал пытать ученицу. — Смотри не глазами.
— Какие-то линии, очень красивые, сложная магия!
— Что под линиями?
— Что-то мрачное! — поморщилась Алиса. — Я это и почувствовала на перекрестке, да?
— Тебе виднее, — начал я вредничать, но передумал. — Это прорыв, портал в очень неприятный мир. Он закрыт печатью. Осмотрись, там в соборах есть и другие трещины, также запечатанные. Только вот эта печать треснула. Наверное, раньше монахи поддерживали защиту. Интересно, куда они делись? Надо будет поговорить с Луиджи. А теперь смотри внимательно.
Я довольно долго вникал в узор, пока наконец не увидел, где именно повреждено плетение, и каким оно должно быть. Черпая энергию откуда угодно, лишь бы не из других печатей, благо в воздухе витало много шлака, эманаций, просачивающихся из трещины, я начал восстанавливать заклинание.
Я практически закончил, наводил последние штрихи, лоск от меня лично, чтобы защитить печать от внешнего влияния, когда Алиса за моей спиной тонко и страшно закричала.
Облик существа, пытавшегося вцепиться в шею моей ученицы, постоянно менялся. Монстр переливался как капля, но при желании можно было опознать гипертрофированно хищную зубастую белку с повышенной прыгучестью. Ее длинным суставчатым ногам позавидовал бы кузнечик. Вместо шелковой шкурки тварь покрылась черной, глянцевой и влажной кожей, она напоминал нефтяное пятно, притворявшееся животным.
Первый прорыв на моей памяти принял на себя патруль эльфов, они-то и дали им название Lempingulo , что означает «игривый прыгун», или попросту «попрыгунчик». В авангарде вторжения всегда идет орда простейших тварей, за ними прут существа сложнее. На вершине цепочки царят реально опасные монстры, владеющие мощной магией, но они приходят на подготовленный плацдарм. Сначала же защиту продавливают тонны пушечного мяса, те самые попрыгунчики , что сейчас пытаются сожрать Алису. Я насчитал двенадцать особей, то есть один выводок. Опасности они почти не представляют, хотя окажись на нашем месте мирная парочка Клара и Марио, их бы твари схомячили за пару минут.
Всю эту удивительную расу назвали «по наследству» лемпами . Это слово можно условно перевести как «игрун», так их тоже называли. Несмотря на повышенную агрессивность и жажду неконтролируемой экспансии, нам поначалу удалось с ними договориться, но на сегодняшний день все известные миры лемпов оказались полностью заражены паразитами.