— Чудеса — хорошее слово, — кивнул я. — И кстати почему нельзя использовать электричество? Такая же энергия, как и молния, что изначально было моей специализацией. Но вернемся к базе. Есть Мироздание, которое как-то устроено. Например, «вода мокрая, камень твердый». Представила себе?

— Да, — протянула Алиса не слишком уверенно.

— А тут приходит колдун и пытается сотворить чудо: сейчас этот камень потечет, или вода высушит землю. Оставим за бортом вопрос «зачем», нас интересует «как ему это сделать».

Алиса открыла роль, чтобы выдать какую-то наивную глупость, но я остановил ее.

— Вопрос риторический. А ответ на него и простой и сложный одновременно: мы должны предоставить Мирозданию убедительный повод для того, чтобы оно позволило изменить его законы. Или даже сформулировать эти законы определенным образом.

— Звучит слишком просто, — пробормотала Алиса себе под нос.

— Да ну? — ухмыльнулся я. — «Просто», когда тебе на блюдечке поднесли эльфийскую магию со всеми ее узлами. Конечно, за столько веков и даже тысячелетий она стала крайне убедительным доводом. А как насчет той самой «струи», которая тебя так впечатлила, и в которой нет ни следа этих симпатичных узорчиков?

— Да меня все впечатлило! — робко запротестовала Алиса.

— А это, дорогая ученица, был настоящий язык предвечных, а не та халтура, что вам подсовывали рептилоиды. Ты прикинь, какое у Древних было самомнение, если они просто свою речь объявили поводом для изменения законов мироздания. Вот кого я искренне уважаю.

— Но есть же настоящие законы! — запротестовала вдруг Алиса.

— Это какие же? — обрадовался я, думал, что на эту тему мне придется ее специально выводить.

— Ну как, физика, химия? — Алиса смотрела на меня испуганно, будто бы ожидая, что я сейчас все науки отменю.

Правильно ожидала.

— Представь себе цивилизацию, что выбрала себе технологический путь развития. Давно, только научившись палку в руках держать. Добывать огонь не усилием воли, а трением, ну и так далее. Для них единственный возможный довод — наука, со всеми ее «открытыми» законами, которые меняются чуть ли не полностью раз, а то и два в тысячелетие. Эвклидова геометрия сменяется теорией Лобачевского, откуда ни возьмись появляется электричество, а потом и вовсе возникают кванты и кварки, и любое явление вдруг зависит от наличия наблюдателя, что как раз очень разумно, ибо без свидетелей нет чуда.

— Но мир действительно так устроен! — нерешительно возразила Алиса.

— А ты разве не бывала в мирах, где твоя хваленая наука вовсе не работает?

— В Астрале? — предположила девушка.