— Борзой, возьми Медведя, прочешите основные пункты охраны. Возможно, кому-то нужна помощь. Трупы будем собирать утром… — Его взгляд помрачнел. — Не разделяйтесь, идите вдвоём.

Давид и Борис синхронно кивнули и двинулись к воротам.

Герман жестом подозвал меня к себе. Сердце тревожно забилось при мысли о предстоящем разговоре. Меня ждёт нагоняй за нарушение приказа оставаться в доме. Хотя внутри всё равно теплилось упрямое чувство, что я поступил правильно, вступив в бой.

Ведь именно я поймал им пленника.

Некоторое время Герман молча смотрел на меня, хмуря брови. Невольно поёжился под этим тяжёлым взглядом, но упрямо задрал подбородок. Мол, делай что хочешь, но я точно не жалею о содеянном!

Наконец, Герман заговорил, сложив руки на груди:

— Знаешь, почему мы зовёмся отрядом, Коля? Потому что мы действуем скоординированно. Мы знаем умения друг друга. Да что там умения, мы чуть ли не мысли друг друга читаем. И если один поворачивается спиной, второй его прикроет. Для этого даже не нужно просьбу озвучивать. Так вот, когда в бою появляются подобные тебе неизвестные переменные, которых надо защитить — бой идёт по одному месту. Понимаешь, о чём я?

Голос Германа был спокойным, не похоже, что он собирался читать мне нотации. Хотя вроде как именно этим и занимался.

Однако ответить я не успел.

Со стороны особняка послышался шорох и внезапно возник запыхавшийся Антип. Его лицо было бледным от усталости. Одежда на правом боку была окровавлена. И кровь продолжала пропитывать ткань.

Парень выругался сквозь зубы и, прислонившись к стене, медленно сполз на землю.

Герман мгновенно подскочил к нему:

— Что случилось⁈ Где тебя так приложили⁈ Ты ведь должен был охранять тылы особняка! Татьяна, первую помощь, срочно!

Служанка уже через мгновение примчалась с медицинскими принадлежностями и принялась обрабатывать рану Антипа.

— Там… кха… был этот выродок, — прохрипел Антип, морщась от боли. — В маске крысы… Ворвался в дом… Перевернул всю мастерскую, да и комнату, бывшую Драконыча тоже… Искал что-то, сволочь.

— Крысы? Ты уверен? — взгляд Германа похолодел.

— Я эту мразь из Дома Бенуа за три версты узнаю.

Услышав про комнату отца, я напрягся. Никто мне не говорил о ней. Да и зачем кому-то туда лезть и что-то искать? Что мог оставить там отец?

— Хах, не нашёл он там ровным счётом ничего!— усмехнулся сквозь боль Антип. — Я его так отделал, что едва ноги унёс. Благо самоцветы поменял недавно.

После этих слов он зашёлся в приступе кашля, и на губах выступила кровь.

Герман распорядился, чтобы Антипа немедленно отвели в спальню и тщательно обработали раны.