Он слегка дергался. Я шагнул к нему, замахнулся снова, и только тут до меня дошло.
Волк снял с меня плёнку секундой раньше. С плёнкой удар ушёл бы в него дважды, моей силой и его же отдачей, по третьему закону, и с дерева его бы соскребали. Я стоял над ним огромный, в горящих лохмотьях, с поднятой рукой, и от смерти его отделил волк, которого на меня спустил его же брат.
Я опустил руку. Тепло из пальцев ушло. Ударить его ещё раз хотелось до сих пор, и разбираться, что я об этом думаю, было некогда. Сейчас он явно не в состоянии драться.
Купола не было, Корн лежал под Тики-тиком, по ту сторону поляны горело, и Эльма стояла одна. Полминуты они дрались без меня. Всё это я видел и раньше, но только теперь оно стало меня касаться.
Барсика больше никто не тянул. Он взвыл, прыгнул росомахе на загривок и заработал лапами. На каком-то ударе щёлкнуло голубым, и росомаха застыла.
— Моя! — крикнула Лекс.
Она стояла на коленях между ног у Тики-тика, под сетью, как под пологом, протянув к росомахе руку, и лицо у неё было такое, будто она тянет из воды что-то тяжёлое. Хозяин лежал под плакуном в плачевном состоянии, если не умер, и держать не мог. Кто кого перетянет, решилось за пару секунд. Росомаха моргнула, развернулась, посмотрела на Барсика, потом на Лекс и пошла к ней. Медленно, нехотя, но пошла.
— Лёгкая! — крикнула Лекс непонятно кому. — Барсик со своим станом куда тяжелее был!
Из-за стволов заорал болтун. За всё утро он впервые не свистел, а кричал. Слов я не разобрал, но свист после этого пошёл частый и какой-то злой.
— Тридцать восемь!
У трещины горело уже четыре ствола, и на фоне огня возникла пушка. И смотрела она на Эльму.
Эльма её тоже увидела. Она ушла шагом сразу, как только заметила, и вышла из воздуха в паре шагов от меня. Шаг у неё выходит туда, куда она смотрит. Выходит, она посмотрела на меня.
Пушка постояла и повернулась дальше, за ней. Торопиться им было некуда.
В игре за такое ругали. Уворот жмут на выстреле, а не на замахе, иначе противник просто доводит прицел. Шаг у неё теперь на откате, и откат у него средний. Секунд двадцать.
Сайрус теперь был далеко от неё, сражаясь сразу с тремя противниками и арбалетчиком.
Я шагнул. Великану хватило одного шага, который казался мне безумно медленным.
Болт светился, как те, что ломали купол, и за хвостом у него тянулась верёвка. Он шёл Эльме в грудь и пришёл мне в бедро, выше колена, с таким звуком, будто кто-то рубанул топором по мокрому бревну. Живая броня его не удержала. Для великана это было не больше стрелы, но мне хватило. Нога подломилась, я упёрся ладонью в ствол и устоял.