Посмотрев на время, понял, что у меня ещё около двух часов. Решил не выделываться и одеться просто. Чёрные джоггеры, белые кроссовки, белый лонгслив и кожаная куртка сверху. Осмотрев себя в зеркале, остался доволен увиденным: особенно хорошо всё это смотрелось на обновлённом теле.
Пока собирался, думал, что купить в подарок, и пил кофе, пролетел час. Остановился на хорошем коньяке — так сказать, извинение за беспокойство. Поступил я и правда некрасиво, но ни о чём не жалею… почти.
К Стейси я прибыл в 11:50, заехав по пути за коньяком для капитана и букетом цветов с конфетами для Гвен. Дорога до Верхнего Вест-Сайда много времени не заняла — минут двадцать, может.
Поднявшись на этаж и постучав в дверь квартиры, стал ждать. Секунд через пятнадцать дверь открыла Гвен. Осмотрела букет в одной моей руке и пакет в другой.
— Даниэль, я же просила. — Она вскинула бровь и тяжело вздохнула.
— Ничего сверхдорогого, клянусь. И, может, пропустишь?
— Ладно, — сказала она, посторонившись. — Отец в гостиной, проходи…
Повесив куртку и разувшись, прошёл, куда указали. На диване сидел и читал газету мужчина в форме полицейского. Тело крепко сбитое, глаза серые. В поднятом на меня взгляде читались усталость и сталь.
— Добрый день, мистер Стейси. Меня зовут Даниэль Хаммер.
— Джордж, Джордж Стейси. — Он смерил меня взглядом и кивнул на кресло. — Присаживайся, поговорим.
Я сделал, как велели, и повисла пауза. В проходе стояла Гвен, оперевшись на дверной косяк, и наблюдала. Джордж не торопился, рассматривал меня, и его взгляд зацепился за букет и пакет в моих руках.
— Это что? — спросил он, глядя на мою ношу.
— Это извинения за доставленные неудобства и, если можно так сказать, гостинцы. — Я был уже спокоен и сказал это ровным голосом. — Гвен, — обратился я к девушке, — примешь букет в знак извинения за потраченные нервы?
Она подошла и молча приняла букет из моих рук. Это были белые тюльпаны с нежно-сиреневой эустомой.
— Нестандартный букет, но мне нравится. И не надейся, Хаммер, что я всё забыла, — уже хмуро припечатала она.
— Дочь! — с нажимом произнёс Джордж, глядя на неё.
— Извини, пап, — произнесла она и покинула гостиную.
— Итак. — Он уставился на меня. — Это всё?
— Нет, сэр. — Я встал и передал пакет ему в руки. — Это уже мои извинения за ваше беспокойство. Хотел бы заверить вас, что ничего дурного для вашей дочери не желаю. А подарил установку лишь из желания помочь талантливой девушке, ну и просто сделать что-то хорошее. Но, видимо, перестарался, — с лёгким смехом закончил я, но натолкнулся на холодный и спокойный взгляд.