— Избавиться от власти перстня? — уверенно предположил я.

— Именно! А сама я это вряд ли смогу сделать. А ты тот вариант хозяина перстня, который легко с этой властью расстанется. Я это очень ценю и понимаю, что второй раз мне так вряд ли повезёт. Так что постарайся не умирать, пожалуйста! — закончила Марта и умоляюще посмотрела мне в глаза.

— Ты так говоришь, как будто я собираюсь это делать! — возмутился я.

— Судя по твоим поступкам, есть у тебя какая-то тяга к саморазрушению, — пожала плечами Марта, — иначе бы мы тут не оказались!

— Ты очень изменилась за последние сутки, — сказал я.

— В хорошую или в плохую сторону? — живо заинтересовалась Марта.

— В хорошую, с небольшими отклонениями, — сказал я, — из затравленной агрессивной женщины, ты превращаешься в нормального, умного, с философским складом ума человека.

— Склад ума у меня не философский, — вздохнула Марта, — это возраст даёт такой налёт на мои суждения. Жизненный опыт, каким бы он ни был, добавляет рассудительности любому, если он не полный кретин.

— Значит, ты не полный, — улыбнулся я ей.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулась она в ответ.

— Ну что, ты готова? — я повернулся к блестящей в темноте двери, излучающей мягкий свет своими матовыми стёклами.

— Всегда готова, — сказала Марта, — я, между прочим, была пионеркой!

— Да? — удивился я, — а по тебе так и не скажешь!

— Молодец, — расплылась в улыбке Марта, — учишься потихоньку!

Ручка двери была холодной. Как будто бы холоднее, чем всё остальное. Я ещё раз взглянул на Марту, она кивнула, и я потянул дверь на себя…

Дверь не поддалась! Я сделал небольшую паузу и толкнул дверь вперёд…

Дверь снова не шелохнулась.

Я разочарованно посмотрел на Марту, теперь ведь нужно думать, как попасть внутрь. И любой способ представляется слишком шумным.

Марта смотрела на меня снисходительно. Такой взгляд меня озадачил, и я вопросительно поднял брови. Она протянула руку и повернула круглую ручку, находящуюся чуть ниже. В двери что-то слегка щёлкнуло.

— Попробуй теперь! — шёпотом сказала Марта.

Я снова потянул за ручку, и дверь очень легко поддалась. Открылась она мягко и беззвучно. Но когда щель приоткрытой двери достигла нескольких сантиметров, то оглушительно заревела сирена.

Я оцепенел.

— Ты хотел кипишь, ты его получил! — почему-то очень спокойно, сказала Марта. Сирена ревела оглушительно, но я услышал, что она сказала.

— Вперёд или назад? — повернулся я к ней резко.

— Вперёд! — выпалила она, и, положив свою руку поверх моей, рванула дверь.

Мы бежали по белоснежному коридору, под оглушительный рёв сирены, и оживлённо рыскали по сторонам глазами, ища место, где можно было бы укрыться. На первом же перекрёстке мы, не сговариваясь, свернули налево, через некоторое время ещё раз налево, добежали до самого конца и дёрнули за ручку двери, оказавшейся в тупике. Эта дверь, в отличие от большинства остальных, выглядела хуже.