— Продолжим нашу увлекательную беседу, подхорунжий, — я подошел ближе, остановился в паре шагов. — Только теперь без долгих пауз и мучительных сомнений, стоит ли говорить правду. У меня был долгий, тяжелый день. Нет настроения тратить еще какое-то время на бестолковщину.

Тимофей молча встал у меня за спиной. Вытащил свой обожаемый кинжал и начал лениво, почти задумчиво ковырять острием грязь под ногтями. Никаких угроз вслух. Но от этого скупого, обыденного жеста пластуна становилось очень не по себе. Он сейчас здорово напоминал матерого маньячину. Которому ничего не стоит ковырять не свои ногти, а чужие. Более основательно ковырять.

Зверев судорожно сглотнул.

— Я… я все сказал, ваше сиятельство. Ей-богу, все, — хрипло выдавил он. — Нас есаул Красильников послал… Сказал, золото…

— Хватит уже про золото! — я резко оборвал его нытье. — Меня скоро трясти начнет от этого слова. Давай по порядку. Кто велел Красильникову напасть на лесопилку? Официально — Семенов. Это понятно. Но… Знаешь, есть ощущение, Красильников не всю информацию доносил атаману. А еще есть ощущение, что он пытался одной задницей усидеть на двух стульях. Кто к нему приезжал перед тем, как вы решились напасть?

Зверев несколько раз растерянно моргнул.

— Откуда вам известно?

— Да что ты будешь делать… — Я демонстративно закатил глаза, — Что ж ты такой тугой, подхорунжий? Не надо тратить мое время. Вопросы здесь задаю я. Ты — отвечаешь.

— Японец приезжал, да! — торопливо закивал семеновец, — Важный такой, хоть и в штатском. На автомобиле приехал. Долго они с есаулом в избе шептались. А потом Красильников вышел к нам, веселый, глаза горят. Говорит, есть верное дело. Надо только одну лесопилку на прочность проверить, золото забрать, и тогда…

— И тогда Токуму Кикан выдаст вам игрушки посерьезнее обрезов, — закончил я за него. — Оружие. Когда передача?

Пленный замялся. Отвел взгляд.

Я даже приказать не успел. Тимоха сделал один неуловимый шаг вперед. Сверкнула сталь. Холодное лезвие кинжала легло ровно на кадык Зверева. Вахмистр чуть придавил — не до крови, но так, чтобы металл ощутимо впился в кожу.

— Говори, мил человек. А то я ведь парень простой, деревенский. Иной раз делаю быстрее, чем думаю. Могу и дернуть случайно, — ласково, нараспев произнес казак.

— Красильников говорил в общих чертах! — взвизгнул подхорунжий, стараясь не двигать шеей. Даже дышать начал через раз, — Есаул только себе на уме держит! Но сказал когда!

Тимоха чуть ослабил давление лезвия, но убирать его не стал.

— Слушаю внимательно, — я присел на корточки, чтобы наши с пленным глаза были на одном уровне.