Возможно, для жителей это и есть современное счастье. Для меня же просто очень дорогая ирония.
Благо от дальнейшего удовольствия лицезреть кусочек «идеального мира» избавил подъехавший прямо к моему укрытию таксист.
Уже сидя в машине, въезжающей в город, в голову посетила мысль, что поездка обойдётся мне огогошеньки как много. Но и её я тут же отсекла, посчитав это расплатой за вчерашние приключения. Ну так… «Не можешь сражаться с голосом совести — сражайся „серебряными копьями“». Отлично очищает мысли и совесть, гарантия сто процентов, так сказать.
Списание с карты за поездку было не таким уж космическим, но вполне тянуло на новые туфли. Вот… В этом и терапия.
Захлопываю наконец за собой дверь собственной квартиры — расслабляюсь. Утро было долгим, конечно, но и этот позор мы переживём. Щёлкаю замком и, скинув туфли, шагаю в душ — это единственное, о чём я мечтала с самого пробуждения; он, можно сказать, мне сейчас жизненно необходим.
Уже стоя под холодными струями воды, слышу звонок мобильника, вопящий в коридоре голосом всем известной песенки: «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит…» Сейчас, подружка, дай только в порядок прийти — и я тебе устрою, а пока — получай, думая, что меня украли маньяки‑поданы. Почему именно они? А потому что только сейчас я начала складывать пазлы обстановки дома Германа, и там… Просто ужасное пристанище для перфекционистов.
Порядок — это, конечно, хорошо, но не когда это доходит до абсурда по типу «тапочки по линейке» или «зубные щётки одной длины и чётко в ряд по кругу стаканчика». Я, конечно, видела не всё, но то, что успела, явно наводит на мысли, что именно так, как я сказала.
Подсушив волосы и выпив кофе, наконец чувствую себя человеком. Со скоростью улитки собираюсь на работу. В принципе, в пекарне давно всё поставлено на рельсы, и моё каждодневное присутствие там не так уж и обязательно, но… Муж и свекровь. Эти два слова — из‑за которых я держу руку на пульсе, пока не решаясь действовать кардинально.
Звонок в дверь шарашит по моему слуху как раз в тот момент, когда я уже в коридоре поправляю причёску, собираясь выходить. Собираюсь с силами и уже ожидаю истерику родственников с порога, но, слава богу, эта напасть сегодня обошла стороной. За дверью — мужчина, и это точно не бывший муж или Герман. А этот‑то откуда?
Забавная эта Анна: в баре была оторва оторвой — наблюдал по камерам и улыбался, как идиот. Нет, ну ведь с какой стороны ни посмотри, видно, что всё это совершенно не её. А потом они с подругой выпили — много выпили!
Думал, бар мне разгромит под конец вечера или ещё что‑нибудь учудит. Но она и тут удивила: за час, на который я отвлёкся, эта дурочка успела нажраться, отчитать бармена за слишком бледный цвет коктейля и неправильно приготовленный десерт. А потом, положив под милые щёки сумку, уснуть, свернувшись калачиком на одном из диванов.