Автор: Есения Милова
Как же всё болит, даже глаза открывать страшно. А всё чёртова Катька: «Пошли, да пошли…» Вот я и пошла. Теперь лежу пластом, как кит, выброшенный на берег, осталось только возглас повторить. И вылитая китиха с алкогольным отравлением.
Господи Иисусе, что вчера было вообще? Я же никогда не пила толком, так, могла пригубить пару глотков в праздник или в компании.
Я прямо представляю перекошенное лицо свекрови с причитаниями… А они будут. Как бы я ни хотела избавиться от этих людей в своей жизни, они даже после официального развода считают, что имеют право диктовать мне правила жизни. Тьфу ты…
Даже голоса эти мерзкие слышу в голове. Алла Леонидовна обязательно скажет:
— Анна, ты давно не малолетняя особа, чтобы, как заправская алкашка, лакать в захудалых барах. Имей хоть каплю мужества: Аркаша не вернётся. Уже весь город говорит о твоих похождениях, опозорила нас, никакого воспитания, хотя откуда ему взяться?
Бррр…
А Антон Вениаминович будет стоять рядом с женой и кивать в такт каждого слова, а под конец выдаст что‑то в стиле:
— Нельзя же так, Аннушка, у тебя сын.
А потом два опозоренных моими «похождениями» человека поедут к своим родственникам, чтобы первыми рассказать новость о нерадивой невестке и перемыть мои косточки. Смачно так, со вкусом, как они любят, в общем‑то.
Хорошо всё‑таки знать, чего стоит ожидать от людей. Меньше расстройств и самокопания, скажу я вам. Сразу на берегу отмечаешь любое желание пересекаться.
Так… Что‑то я отвлеклась. Первое нужно открыть глаза и наконец осмотреть масштабы катастрофы. Об остальном подумаю после, если выживу после марафона до ванной комнаты.
Резко распахиваю глаза и тут же зажмуриваю.
— Ммм, зачем же так пить, Аня, зачем?
— Вот и я вчера спрашивал, но ты не ответила.
Подрываюсь с постели и чуть ли не кубарем, пытаясь в простыне сползти на пол.
Мамочки, пусть у меня на фоне разрушения клеток метанолом развилась шизофрения и галлюцинации. Пусть, а? Пожалуйста!
— Так и будешь мне попой пол протирать? Или всё же поздороваемся? Вчера ты была куда более смелой…
Чёртова усмешка в голосе заставляет открыть глаза. И, о боги… Точнее, один. Сидит, откинувшись на бортик кровати в расслабленной позе, и наблюдает за тем, как я решила окуклиться. Что б тебя…
Не галлюцинации, да?
Жестоко, ясно?
Я, между прочим, всегда‑привсегда была хорошей девочкой: училась, мужа обхаживала, свекровь… сына… Да я вообще паинька, всё его забери!
— Кхм… А вы…?
— Я Герман, а ты Аня, верно?
Киваю на автомате. При этом соображаю, где я вообще могла найти вот этого мамонта?! Но соображалка сегодня к моим тщетным попыткам была не благосклонна и решила послать хозяйку куда‑то далеко, в дальние дали.