Он посмотрел на пустую капсулу в руке.

— Ладно. Начнём с чайника. Без пения. Без матов. Без духов.

— Только с писком?

— Только с писком. И, может, с твоим голосом, если будешь рядом.

Адель улыбнулась.

— Это уже не изобретение. Это почти сказка.

Неделю Кристофер ходил задумчивый, словно нёс на плечах не плащ, а целую библиотеку нерешённых уравнений. Говорил мало, отвечал коротко. Пропадал в мастерской от рассвета до ночи, пока за окном не зажигались фонари, отбрасывая на стены тени шестерёнок и схем.

Адель приносила ему еду — тарелку густого овощного супа, кусок чёрного хлеба с семенами льна и чашку крепкого кофе с ложкой мёда — теперь она знала, как он любит. Он принимал всё молча, с едва заметным кивком. Иногда не отрывался от чертежей.

Она аккуратно ставила поднос на край верстака — боясь задеть не только бумаги, но и сам воздух, насыщенный невидимыми формулами.

— Ешь, — тихо говорила она.

— Спасибо, — отвечал он.

Однажды ночью что-то взорвалось.

Не громко, но так, что задрожали стёкла. В воздухе повисли вонь палёного металла и кислый запах перегретого кристалла. И над всем этим раздался громкий, почти ликующий крик:

— Работает! Работает, чёрт возьми!

Кристофер сорвал с лица защитные очки. Они повисли на груди, словно растаявшие линии старого полотна — перекошенные, но всё ещё держащие форму, как воспоминание о том, как всё должно быть.

Адель влетела в мастерскую, запахнув халат с таким же порывом, с каким врывается утренний ветер. Волосы были растрёпаны, глаза — ещё сонные, но уже светились смехом.

— Что взорвалось? — спросила она, оглядываясь вокруг. — Я думала, у нас духи бунтуют.

Кристофер стоял посреди обугленных досок, держа в руках новый чайник. Металлический, простой, но с лёгким серебристым сиянием по швам, словно он сам знал — он особенный.

Вместо стеклянного шарика — тонкая пластинка из лунного серебра, аккуратно намотанная магнитная спираль и термоактивный кристалл, вибрирующий с точной частотой при нагреве.

— Это он? — подошла Адель.

— Это он, — ответил Кристофер. В его голосе впервые за долгое время прозвучало тепло. — Без духов. Без криков. Без совести.

— Без совести? — усмехнулась она. — А у тебя она есть?

Он вздохнул, тихо буркнув:

— У меня есть. Поэтому теперь я изобретаю без них.

Они поставили чайник на стол, налили воду и включили его.

Кристалл засветился мягким светом рассвета. Вода быстро нагрелась. И раздалось:

— Трр-р-ри-и-и-ли-ли-ли-ли…

Сказочное пение — чистое, ровное, без страха и боли. Просто звук. Искусство технологии.

Широкая улыбка озарила лицо Адель — словно она впервые увидела снег, тающий под тёплыми солнечными лучами.