Кристофер хмыкнул. В линзах очков мелькнул отблеск — может, это было отражение огня, а может, проблеск интереса.

— Пищал? Ты хочешь, чтобы чайник кричал на всю мастерскую?

— Почему бы и нет? — усмехнулась она и убрала казан в холодник. — Чётко, ясно, без лишних слов.

Мужчина поднял на неё взгляд полным недоумения и лёгкой насмешки.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Кристофер вздохнул, вытер руки о фартук и сказал с неожиданной теплотой в голосе:

— Знаешь... может, ты права. Может, стоит попробовать.

Через три дня Кристофер принёс чайник — металлический, простой, но с тонкой полоской лунного серебра у горлышка и стеклянным шариком под ручкой. Внутри шарика дрожал крошечный дух воздуха. Прозрачный, как ветер в паутине, он плавал в кристаллической капсуле, будто рыбка в аквариуме, только вместо плавников — рваные ленты тумана.

— Попробуем, — сказал Кристофер с таким видом, будто представлял новую модель промышленного пылесоса.

Он нажал на кнопку. Вода закипела за полминуты. Кристалл заискрил, дух внутри шарика резко дернулся. И тут —

— А-А-А-А-ТЬ, КТО ЖЕ ТАК ГРЕЕТ, СУКА?! — раздался оглушительный, надрывный ор, будто в чайнике внезапно материализовался разъярённый гном с тяжелейшим похмелья.

Адель подпрыгнула на месте. Мастер от неожиданности выронил отвёртку, которая с лязгом ударилась о пол.

— Что это было?!

— Э-э… — Кристофер растерянно почесал висок. — Похоже, дух перегрелся. Надо отладить терморегулятор. Зато кипит быстро, видишь?

— Он что, ругается?!

— Ну… это же дух воды. Относительно разумное существо. Ты хотела, чтобы чайник кричал — вот он и кричит. В своем репертуаре.

— Я хотела свист! — воскликнула Адель, глядя на бедный комок тумана в шарике. — А не монолог о том, как ему здесь жарко! Можно его… приглушить? Сделать так, чтобы он просто пел?

— Попробую, — задумался Кристофер, уже возвращаясь к своим расчетам. — Но нужна фильтрация звука. И, возможно, капелька седативного эфира для спокойствия.

Через неделю появился второй прототип. Дух теперь плавал в шарике с охлаждающим гелем, будто в мини-спа, а звук проходил через тонкую серебряную пластинку, настроенную на чистый тон, как струна ветра.

Включили. Вода начала нагреваться, кристалл мягко засветился. И тогда раздалось:

— Трр-р-ри-и-и-ли-ли-ли-ли…

Это было пение — чистое, переливчатое, будто в чайнике поселилась сказочная птичка из лучшей оперной студии Амерании.

Адель тихо засмеялась:

— Он поёт.

Кристофер тоже улыбнулся — устало, как человек, который только что провел бессонную ночь в обнимку с паяльником и чертежами.

— Красиво, — прошептала она. Но улыбка медленно сошла с её лица. — Но… мне его жалко.