Хрусть!

Стальной прут, полтора миллиметра, перекушен пополам с той же лёгкостью, с какой я перекусываю макаронину.

— Да твою же мать… — выдохнул я.

Хрусть. Хрусть.

Три прута вывалились наружу и звякнули о прилавок. В стенке клетки образовалась квадратная дыра.

— Побег! — завопил Архимед с таким восторгом, будто всю жизнь этого ждал. — Побег из Шоушенка! Зек пошёл! Вспышки, прожектора, собак пускай!

Семь Попугаев Хаоса рванули на свободу, толкаясь и гневно чирикая друг на друга.

Они прыснули из клетки во все стороны, и торговый зал моментально превратился в птичий бунт. Они носились между стеллажами, закладывали виражи вокруг потолочных ламп, садились на коробки с кормом и тут же срывались дальше, орали, били крыльями, роняли пух и сшибали ценники.

Один спикировал прямо на Кошу, который как раз вылез проверить обстановку. Вцепился лапками ему в загривок и заорал прямо в кошачье ухо. Мантикор издал звук «мя!» и унёсся обратно под прилавок.

Второй попугай выбрал целью Лиса и приземлился ему точно между ушами-локаторами. Лисица Фатума, тактическое оружие моей команды, повелитель вероятностей, взвизгнул и умчался туда же, под прилавок, к мантикоре.

Оттуда донеслась возня и обиженное сопение.

— Элита! — надрывался Архимед. — Бойцы! Нокаут!

А синий с прочным клювом времени не терял. Он перелетел на вторую клетку и методично, как плоскогубцами, начал выкусывать прутья.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

— Не смей, — сказал я.

Хрусть.

Семь Волшебных Певунов вырвались наружу и добавили к общему хаосу вокал. Магазин наполнился трелями, вспышками света и запахом хвойного леса. Одна из канареек с перепугу дала «стеклянную» ноту, и по всей витрине снова пробежала дрожь.

Порог подсобки скрипнул. В зал вышел Шкипер.

Ледяной Императорский Пингвин с осанкой адмирала на мостике неспешно прошествовал на середину зала, оставляя на линолеуме тающие следы изморози, остановился и начал наблюдать за побоищем. С интересом. Спокойно. Так британский лорд смотрит на скачки.

Блёстка, как существо разумное, осталась сидеть на своей поилке в дальнем углу и не отсвечивала. Умная птица. Лазурная колибри C-ранга прекрасно понимала, что в этой куче-мале её просто затопчут.

Я смотрел, как жёлтый попугай, зависнув под потолком, снова сбрасывает перья. Они закручивались в вихрь, подхватывая пух остальных, чек с кассы и пакетик с семенами. Настоящее перьевое торнадо. Прямо в моём торговом зале.

Первым порывом было рявкнуть. Гаркнуть так, чтобы стёкла зазвенели уже без всяких канареек. Годы службы отлично поставили мне командный голос: я умею останавливать окриком бегущего человека и разъярённую овчарку. Но это не люди и не овчарки.