— Как прошла операция с Густавом Адольфом? — спросил я.

— Без сложностей, — кратко отвечал Егор Иванович.

— А Дмитрий Михайлович освоился в Царьграде? Не мнит себя ромейским императором? — задал я очередной вопрос.

Егор представил обстоятельный доклад, несмотря на то, что в должности только четыре месяца. Но я не хотел слушать долгие рассказы. В последнее время подобные доклады предпочитаю читать в одиночестве и при свечах. А после сжигать все свидетельства. Кстати, одной из причин скоропостижной смерти Захария Ляпунова является еще и то, что он хранил целый архив всех тайных дел Российской империи. Как бы еще не дублировал бумаги, а то всплывут когда-нибудь.

Не дай Бог, что-то подобное попадет в руки современников, даже потомков, так имя мое вообще очернится и получится, что я более кровожадный, чем мой батюшка Грозный. На то они и тайные дела, чтобы таковыми оставаться.

Вот узнают французы, пусть и через пару поколений о том, что это мы убили Ришелье. Что будет? Как минимум, очень серьезный дипломатический скандал. Максимум — война! И так со всеми. Там даже о Китае хватает всякого. И про то, что мы способствовали смене императорской фамилии, про то, какой геноцид был устроен маньчжурам. Там же просто вырезали деревни и города. И пусть в этом более всего преуспели корейцы, воины государства Чосон, не важно, это мы подстроили. Гореть мне в Аду! Но это чуть позже, пока нужно сделать все, чтобы передать сыну сильное государство, чтобы даже некоторый вероятный спад не сильно повлиял на рост мощи России.

— Егор Иванович, ты еще присмотри за Скопиным все же, — сказал я и приказал принести мне чаю.

Уже через час будет Большой Императорский Совет, правда, в очень усеченном варианте. Впрочем, мне только важен доклад Луки Мартыновича. Есть у нас проблемы в экономике, нужно решать, как двигаться дальше. И это в то время, как только-только стали распространяться бумажные деньги. Как бы с введением новых денег не ассоциировались сложности в перепроизводстве и обесценивания серебра. Слишком много его нашли на Урале, забрали у маньчжуров, в Европе награбили.

— Чудо, какой укусный чай, твое величество, — сказал Егор.

— Не умеешь придворные беседы вести, так нечего и пробовать. Чай ему вкусный! Ты мне, России, нужен не для того, чтобы расхваливать дряной чай, а чтобы оборонять наше Отечество от тайных и явных врагов, — наставлял я боярина Игнатова.

А что до чая, так это грузинский. Ну, почему нормальные, даже хорошие саженцы, посаженные в подходящих климатических условиях, не дают тот самый чай, который произрастает в Китае? Но я иногда могу попить и такой, чтобы продавался. Все же пьют и нахваливают только потому, что я такой напиток употребляю. А что делать? Чая насадили много, не губить же плантации?