— Смертный! Я же тебе сказал: мне нужны деньги, — я подбросил на ладони пачку долларов, — и свежие души, — помахал папкой.
— Души?
— Души сломленных, никому не нужных и отчаявшихся людей. Которые прожили очень долгую и полную лишений и страданий жизнь, с которой они с радостью расстались бы. Если бы не ты и подобные тебе, да сохрани вас Отец. И я.
— Но разве самоубийство — не смертный грех?
— Глупости. Точнее, его в список добавили уже задним числом, когда людишки начали уж больно резво прыгать в Царствие Небесное… ну или в Подземное, не успев даже толком пожить и набраться жизненного опыта, свершить значимых деяний и так далее. Пустышки, избравшие самый простой путь — толку с них ничуть не больше, чем с души помершего от лихорадки ребенка. Такое не нужно ни мне, ни там, на Небесах… Нет уж, раз вам было сказано терпеть смиренно, то сидите и терпите, и страдайте, как положено! А уж когда-нибудь потом вам все это непременно зачтется.
— И воздастся им за деяния и помыслы их…
— Вот-вот.
— Но разве не сказано, что Господь любит всех своих детей одинаково и в равной мере?
— Сказано. Более того, скажу тебе, что это — чистая правда. Вот только вы, люди, кое о чем постоянно забываете.
— И о чем же?
— О масштабах и о точке зрения! Вы вечно пытаетесь все примерить на себя, словно весь мир вокруг вас одних вертится. Сейчас покажу…
Я схватил с полки фарфоровый сосуд и заглянул в него. То, что нужно! Подошел ко столу и рассыпал по нему содержимое сахарницы.
— Вот они, твои дети, Джордж. А теперь давай, покажи мне, кто из них тебе симпатичнее. Или, быть может, наоборот — вызывает неприязнь. Или есть какие-то любимчики?
Он стоял и смотрел, недоуменно хмурясь.
— Но… они же все одинаковые?
— Нет. Совершенно разные. Просто ты со своей высоты этого не видишь. Для тебя это все — просто безликие песчинки. Но сладенькое-то ты любишь, верно? А уж какие из них бросать в чай или кофе — тебе нет совершенно никакой разницы. Вот так же и Отец с вами. Всех любит одинаково. Жирафы, кстати, тоже его творения. И дельфины. И гиббоны. В общем, концепцию ты понял, думаю.
Бухгалтер объявился через полчаса. Все это время мы проболтали ни о чем. Поняв, что мне не нужны ни душа ни жизни ни его, ни кого-то из близких, Джордж успокоился и разговорился. О кино и политике, о мировых тенденциях. Представляете, они начали требовать, чтобы на «Оскар» номинировались только фильмы с участием геев, черножопых или инвалидов на главных или второстепенных ролях! Да до такого даже я не додумался!
Поговорили об электромобилях и о развитии «экологически чистого» транспорта в целом — как бывший гонщик, Джордж увлекался машинами и даже коллекционировал их. В кавычках, потому что создание, зарядка и утилизация всех этих батарей (а их нужно очень и очень много) — это ни разу не экологичный процесс, а вовсе даже наоборот.