Как же раскалывается голова!
Похоже, вчерашняя вечеринка удалась на славу…
Каждая клеточка тела словно спешит сообщить о том, что она еще жива — сообщить, отзываясь острой болью, пронзающей меня подобно раскаленным стальным прутьям…
Кааайф!
Нет.
Ни разу не кайф — похоже, это тело не умеет преобразовывать боль в тягучие потоки наслаждения.
А значит, нужно поскорее избавиться от бесполезной оболочки и ото всех неприятных ощущений разом: боли, тошноты, головокружения, неприятно липнущей мокрой одежды и какой-то твари, пытающейся отгрызть мою ногу.
Точнее, ногу этого тела.
Которое я тут же покидаю легким усилием…
Нет.
Не покидаю.
Дичайшая боль, зародившаяся где-то в районе переносицы, раскаленным потоком лавы устремляется вниз и дальше, проносясь по позвоночнику и вынуждая меня изогнуться, словно одержимого, терзаемого молитвами нерадивого экзорциста-самоучки.
Хорошее сравнение, веселенькое.
Уж что-то, а чувство юмора у меня прекрасное.
Впрочем, это наследственное.
Боль утихла, а я снова напрягся, пытаясь покинуть страдающую оболочку.
И снова неудачно.
Что же мы вчера такого творили?
И кто такие «мы» — кто-то еще был со мной?
Да и какой нынче день недели — тоже надо бы выяснить.
Ладно. Раз не удается избавиться от тела, то для начала нужно разобраться с болью — уж это всяко попроще будет.
Достаточно щелчка пальцами, и исцеляющая волна дарит долгожданное облегчение…
Нет.
Не дарит.
Да чтож за день такой паршивый, а?
Этот простейший фокус я проделывал раз этак… Хм, интересно, а такое число уже существует? Если нет, то нужно его придумать.
Но только после того, как найдуспособ избавиться от боли. Или от тела. Кстати, раз уж я вынужден в нем слегка задержаться, надо бы оценить его физические данные. То, что оно плохо переносит похмелье, или от чего я тут страдаю — это итак уже понятно.
Открываю глаза.
Ну надо же — первое действие с момента пробуждение, которое мне удалось.
Небо.
Серое, едва-едва окрашенное легким румянцем рассвета у горизонта.
Такое близкое и одновременно такое далекое.
Итак, мое временное тело.
Мужское, что вполне логично. Одето в какие-то обноски. По ощущениям — возраст тела лет 40–50 и, судя по всему, это были очень непростые пол века. Легкая степень ожирения, близорукость, искривление позвоночника, плохо сросшаяся после перелома кость левой голени, отсутствующий средний палец на правой руке…
Что я вообще в нем забыл? С каких это пор я пускаюсь во все тяжкие — а вечеринка, судя по всему, была знатная, — в таком жалком, слабом и запущенном теле?
В здравом уме и трезвой памяти я никогда бы не выбрал… ЭТО…