Может, смена оболочки оказалась вынужденной, и ничего получше под рукой не нашлось?
Боль заметно утихла.
Достаточно, чтобы попытаться вспомнить последние события, но…
— Эй, смотри, это не Хромой там валяется, а? — раздался хриплый голос совсем рядом.
— Вроде похож, — отозвался неуверенно второй голос. — Живой хоть? А ну, кыш!
— Ты чего! Мы же могли ее сожрать на завтрак…
Кроме голосов, это двое ничем не выдавали свое присутствие — ни потоков жизненной силы, ни ментальной ауры, ни даже крупицы Искры…
Хм.
Кажется, у меня серьезные проблемы.
Тело-телом, пусть даже хоть слепо-глухо-немой столетний паралитик — для меня это лишь мелкие и вполне решаемые неудобства. Но вот лишиться Дара — это действительно полный «оё-ёй» и тотальный «ая-яй». И ведь от используемой оболочки его наличие никак не зависит.
Итак, голоса.
Люди.
Американцы — то, как они используют слова и их своеобразное произношение не спутаешь с речью островитян или потомков колонистов.
Теперь хотя бы понятно, где я нахожусь — с точностью до континента.
— Слышь, Хромой, ты там не помер еще? — раздалось совсем рядом.
Может и помер. Я ведь не помню, в каком состоянии заполучил эту оболочку. Реанимация свежего трупа — не самый сложный трюк. Даже среди вас хватает умельцев, способных на такое.
— Ы-ы-ы…
Это я. Пытаюсь послать куда подальше надоедливые голоса вместе с их обладателями, но речевой аппарат отказывается мне подчиняться.
— Живой, — облегченно вздыхают рядом.
— Сча я его слегка полечу — живо на ноги встанет, — почему-то насмешливо пробормотал второй голос, и на меня что-то полилось.
Источник влаги в поле зрения не попал, так что мне лишь оставалось надеяться, что неизвестный шутник не вздумал справить прямо на меня малу…
— Stercus accidit! Ах ты fellator et squalidus!
Уж лучше бы сбылись мои предположения, чем… это!
Хотя, должен признать, на ноги меня своей выходкой этот мерзавец поставил — я вскочил так резво, что где-то хрустнуло, обещая легкий вывих, неприятную отечность и разнообразную синюшность в ближайшем времени.
Не знаю, какой из видов алкоголя на меня вылили, но, подозреваю, что далеко не элитный. Хотя, какая разница? Внутрь или наружу, в истинном облике или во временной телесной оболочке, но любой алкоголь в любой концентрации делает мне, как и любому представителю нашего рода… неприятно. Такая вот шутка нашего славного папаши.
Вскочив на ноги, я снова выругался и, распахнув крылья, взмыл…
Нет.
Не взмыл.
Потому что крыльев тоже не было.
— Смотри-ка, сработало!
— Эй, хромой, что с тобой? Вся одежда в крови! Ты что, кого-то пришил?