Теперь нож бандита, у них перевязочные пакеты искать бессмысленно. Сдернул с кровати простыню. Сделал несколько полос, обработал их живцом. Разрезал до колена штанину, и перебинтовал.

Вновь осмотрелся, с меня уже натекло крови прилично. Все вокруг в ней. А еще хлюпало в ботинке.

Приоткрыл дверь, выглянул. И едва не выругался. Дверь в мой номер была напротив. Пятнадцать метров, и тебе аптечка, и все необходимое.

Я же тебя, еще пока неизвестная Вилена, отчего-то думал эта та самая блондинка, которая жестикулировала в баре в бане. Так вот, мразь, я тебя может и не буду на куски резать, но убью. Обязательно убью! Своими руками.

Но сначала надо добраться до своего номера. Перебинтоваться нормально. У меня там есть все. И зарубка на память — перевязочный пакет должен быть везде с собой и всегда. Как живец. Неважно безопасное место это… Вот тебе и авторитет гранитный. Срали девки на него. Резкие и шустрые, что тот понос. Мы еще только пиво пили, обдумывая, как быть, жевали сопли, а одна из них уже нашла отморозков и на делюгу подписала.

Ну, сука!

Плюнул в тело врага.

— Ты еще его обоссы! — поглумился внутренний голос.

— Надо будет — обосру! — сказал вслух.

Обыскивать тела? Хрен бы с ними. Что-то плохо становилось. Муть перед глазами, до легкой тошноты. Сейчас главное подлечиться. Добраться до рации… Все же двух ублюдков завалил, будут выяснять, что и к чему.

Вилена. Если сообщу, как я ее тогда убивать буду? Вдруг закроют или прибьют сами? Ментатов, если выспрашивать начнут, не обманешь. С другой стороны… Смогут ли ей что-то инкриминировать? Наняла, пообещала? Так бандитов я допрашивал без протокола или мозголома, мало ли что они могли сказать… Сам я, коль был бы властью, послал с такими доказательствами. Убить хотели — это да. За это получили, за это расплатились. Извините, товарищ Люгер, но девку мы не сможем привлечь. Поэтому нужно властям про нее, правда, если получится — умолчать, мне самому надо увидеть ее кровь, самому ее пустить.

Заковылял тихонько к своему номеру. Так… Дверь чуть приоткрыта — непорядок. Тихо-тихо! Темная фигура в свете ночника на столе. Тип же нагнулся над кроватью и что—то там делал. Что? Не разобрать. Вот тебе и «у нас не воруют». Везде воруют!

Поднял ПБ на уровень глаз.

Едва сдержал стон — ногу опять прострелило болью.

А перед глазами уже сгущалась разноцветная муть, и эти, уже ставшие постоянными спутниками, красные пятна с радужными краями парили. В последний момент Зондер, а это был именно он, что-то почувствовал, обернулся.

— Мляяя… — успел сказать тот, а я уже вдавил спусковой крючок и быстро-быстро еще и еще. Трижды хлопнуло, хотя достаточно было и одного выстрела. Первая же пуля угодила чуть выше его правого глаза. Вторая влетела в раскрытый рот, третья в шею. Тело завалилось на кровать, пачкая все кровью.