Несмотря на увеличившееся количество техники, колонна не растягивалась. Шли почти бампер в бампер. За поселком рельеф местности постепенно понижался. Невысокие горы, поросшие липняком перемешивающиеся с редкими дубравами, сменялись холмами с голыми макушками, а вскоре перед нами раскинулась, насколько хватало глаз, равнина. По обеим сторонам грунтовой дороги зеленели, чернели и золотились поля, на которых часто редкими островками то тут, то там, вздымались березовые и осиновые пролески. Вообще, интересно было наблюдать, как посреди сгибавшейся под тяжелыми колосьями пшеницы, вдруг оказывался клочок с кукурузой или подсолнухом. Границы между кластерами довольно легко определялись по линиям электропередач — на стыке между сотами провода были оборваны.

Практически через каждый километр, а иногда и через пятьсот метров мы останавливались. Толстяк Дохлер вылезал из десантного отсека БТРа, следовавшего в середине колонны. Пыхтя, но довольно сноровисто, забирался на башню, где минут на пять замирал, зажмурив глаза и широко раскинув короткие пухлые руки. Докладывался по общему каналу: «Чисто», затем двигалась дальше.

— Так и будем здесь ползти, пусть и медленно, но риска меньше, — прокомментировал для меня Третьяк, — У нас обычно еще пара дронов ресовских в запасе была, поэтому быстрее все происходило, но пупсикии и тут обгадили — в шишиге остались.

— А чего пупсики опять сделали? — тут же влез любопытный Каспер, даже подавшись вперед, который до этого с некой вальяжностью развалился на сиденье напротив Третьяка.

Крестный в нескольких фразах объяснил, рейдер поцокал возмущенно языком, затем задумался на десяток секунд, почесал щеку и выдал свой вердикт:

— Нездоровая хрень последнее время происходит. Что-то слишком все завертелось, и как-то непонятно. Со всех направлений…

Обстановка внутри стального короба убаюкивала, расслабляла. Мерно покачивалась тяжелая машина, только иногда, наезжая на выбоину на дороге очередного стаба, ее ощутимо трясло. Спасенная девушка, остававшаяся пока безымянной, не успевшая выбрать себе имя, умудрилась задремать, как-то удобно устроившись в десантном кресле сразу за водителем. Она мило улыбалась во сне, отчего довольно симпатичное лицо, становилось уж совсем каким-то красивым и беззащитным. Натерпелась бедолага. Хотелось укрыть ее одеялом, подоткнуть. Да, давно у меня ничего нормального в жизни не было, вон подспудно мечтаю о простом человеческом счастье, а не как обычно все мысли о делах, деньгах, возможностях и связях.

Мужик-неандерталец думал о чем-то своем, на лице мелькала гамма чувств, от некой обреченности и покорности судьбе до лютой злобы. Тогда он стискивал кулаки и беззвучно шевелил губами. Изредка внимательно слушал рейдеров, но с вопросами к ним не лез. Или еще пока до конца не акклиматизировался, или же его за сутки успел насчет части местных реалий просветить Каспер.