- Вижу, вы не согласны?

То ли сказался выпитый коньяк, то ли стресс от недавнего столкновения с заключенным еще не отпустил, но у Бьерана вдруг вырвалось:

- Мне кажется, все это – какая-то прекраснодушная позиция Министерства. Не будь я знаком с министром лично, заподозрил бы его в наивности! Объясните мне, какая ресоциализация? Я бывал в тюрьмах – к счастью, в качестве корреспондента. Но даже при таком поверхностном осмотре, не сомневайтесь, увидел достаточно. Убийца, который гордится тем, что он убийца! Разве можно тут говорить о ресоциализации?!

- Можно. Даже нужно. И до тех пор, пока человек жив, - она идет. Своим ходом или при участии специалистов нашего центра, но идет в любом случае. – Гвинорд откашлялся. – Лучше попробуйте разобраться в другом: гордый человек-убийца, о котором вы говорите, разве он – не есть следствие той исправительной системы, которая уже показала себя во всей красе? – Начальник тюрьмы приподнял кофейник. – Вам кофе еще налить?

***

Тучи сыпали серой водяной пылью – дождь продолжался. Однако гром, пророкотав еще несколько раз, убрался за горизонт и пропал совсем.

В пустынном парке прошлогодние листья мокли под голыми деревьями. На коричневой лозе дикого винограда, оплетавшего беседку, собирались крупные студеные капли. Кругом было так тихо и промозгло, что можно было принять это время за позднюю осень. Только луковицы тюльпанов, укрытые под землей, знали – это начало весны. И постепенно просыпались.

Канхар

Сенсей уже был в додзе возле стойки, на которой дожидались своего часа медово-золотистые бамбуковые мечи. Немолодой лысеющий мужчина в темных штанах хакаме и куртке кэндоги, с бледными руками, покрытыми рыжими пигментными пятнами, он напоминал восточного духа – такого же древнего как искусство, которое преподавал.

Под его руководством я должен трижды в неделю заниматься японским фехтованием кэндо. Эти занятия – как и все остальное – продиктованы терапией. Думаю, кэндо мне выбрали из-за жесткой дисциплины.

Я выполнил ритуальный поклон при входе и направился к сенсею, чувствуя босыми ступнями прохладу деревянного пола. Извиняться за опоздание не пришлось – один скупой жест бледной ладони остановил меня:

- Мне сообщили, что произошло.

Глядя на бамбуковые мечи, я попытался объяснить:

- Сам не понимаю, как это вышло. Я хотел только…

- Не нужно чувствовать себя виноватым. Агрессия – это хорошо.

На миг показалось, что сенсей перепутал меня с другим бенефициаром и придерживается сейчас чужого курса терапии. Но он продолжил:

- Агрессия, также как и страх, призвана защищать нас. Человек не способный и бороться, и отступать – быстро погибнет. Беда в том, что мы не умеем контролировать эти чувства. Или направляем их по ложному руслу. Совладать с ними поможет медитация. Присаживайся, Канхар.