— О, так ты будущий экономист? — оживилась она. — Это же замечательно!
Китти попыталась добыть у меня домашний телефон — небось хотела контролировать мое наличие или отсутствие дома. Но и тут я отпетлял — телефона у меня не было.
Бухгалтерша тут же переключилась на мои жизненные планы — Кит, если ты хочешь свой собственный журнал, то без диплома журналиста будет трудно. Почему бы тебе не перевестись на соответствующий факультет? Ты такой талантливый, так складно говоришь… У тебя точно получится. Ты же особенный, я это сразу почувствовала.
Она сыпала комплиментами, а я ел пончик и смотрел на неё, как на лабораторный образец. Женская сексуальность в пятидесятых — это туго закрученная пружина. Общество навязывает им образ святош в передниках, но стоит только немножко отворить эту дверь, проявить капельку интереса, смешанного с доминированием, и пружина распрямляется с бешеной силой. Китти буквально вибрировала от желания быть полезной, быть замеченной, быть моей.
— Кит… — она замялась, её голос стал тише. — А когда мы увидимся снова? Вне этих стен?
— На выходных, — коротко бросил я.
Китти вдруг резко поднялась, подошла к двери и повернула замок. Щелок механизма прозвучал в тишине бухгалтерии как выстрел. Она вернулась к моему стулу, её дыхание стало неровным.
— Я так скучала по тебе с самого утра… — прошептала она.
Она медленно опустилась на колени прямо на жесткий ковролин передо мной. Её руки легли мне на бедра, пальцы слегка дрожали.
— Хочешь… я сделаю тебе минет? — она подняла на меня глаза, полные покорности и затаенного бесстыдства. — Мне так понравилось прошлый раз в душе… когда ты заставил меня. Я всё утро об этом думала. Так стыдно и так сладко!!
Ого какой вулкан я разбудил… Утром у меня уже был секс с Шерил, но стало интересно проверить возможности организма.
Я ничего не ответил. Просто откинулся на спинку стула и медленно расстегнул ширинку. Китти глубоко вздохнула, облизала губы. Она освободила мой член из плена белья, её ладони были горячими и влажными. Действительно, волнуется.
Она начала осторожно, словно пробуя на вкус запретный плод. Её губы, накрашенные яркой помадой, коснулись самой головки, и я почувствовал тепло её языка. Китти старалась изо всех сил. Она обхватила ствол рукой, помогая себе ритмичными движениями, в то время как её рот поглощал меня всё глубже.
Я смотрел на неё сверху вниз. Её идеальная прическа начала распадаться, пряди падали на лицо, но она не обращала на это внимания. Она двигалась с каким-то исступленным усердием, стараясь угодить, стараясь доказать, что она достойна моего внимания. Звуки всасывания и её приглушенное мычание наполняли комнату. Она то замедлялась, лаская уздечку кончиком языка, то снова насаживалась глубоко, до самого горла, так что её глаза начинали слезиться, а на щеках проступал лихорадочный румянец.