В зале повисла тишина. Слышно было только, как скрипит старый вентилятор. Я то как раз очень понимал про «следующий ланч». Мой финансовый кризис никуда не делся и даже деньги за поход в «гетто» от Синклера не сильно спасали ситуацию.
Следующим в нашей программе был визит к негритянскому хилеру. Целитель жил совсем в каких-то трущобах — нам пришлось здорово попетлять по кварталу, прежде чем мы его нашли. Наконец, спустившись в неприметный подвал, мы оказались в своеобразном «приемном» отделении, где сидела целая очередь из пациентов. Мужчины, женщины, дети, старики… Даже какая-то бабка с песелем неясной породы. Похоже, что хилер лечил все и вся. По стенам висели пучки сухой травы, перевязанный черной лентой. Пахли они… странно. У меня даже начала немного кружиться голова.
— Хилер из Гаити — тихо инструктировал нас Мелвин — Его зовут Папа Жак. Говорят, он лечит даже тех, на ком белые врачи поставили крест. Но помните: никакой самодеятельности. Если он почует подвох — мы отсюда не выйдем. У него тут своя «армия» из тех, кому он «помог». Стоит только кликнуть — набегут со всего квартала.
Мелвин перемолвился парой слов с молодым помощником хилера, нас запустили в «кабинет». Сказали стоять тихо, вдоль стеночки и не отсвечивать.
Атмосфера внутри была гнетущей. Единственное окно было занавешено плотной мешковиной, и свет давали только десятки огарков свечей, расставленных на полу. В центре комнаты, прямо на земляном полу, лежал изможденный чернокожий старик, его ребра выпирали, а дыхание было прерывистым и свистящим.
Воздух был пропитан дымом каких-то трав, от которых еще сильнее начала кружиться голова. Если так пойдет дальше — моя боевая ценность окажется околонулевой.
Папа Жак — огромный косматый старик с дредами и угольно-черной кожей, испещренной шрамами лицом, — сидел на корточках рядом с пациентом. На нем не было рубашки, только поношенные брюки и ожерелье из костей каких-то мелких животных на шее.
Мелвин шагнул вперед, низко поклонился и протянул руку. Я увидел между его пальцами купюры. Хилер принял деньги, не глядя, и кивнул на угол комнаты. Мы забились в тень.
Началось «лечение». Папа Жак начал низко напевать на смеси французского и каких-то гортанных наречий. Он ритмично раскачивался, его руки летали над животом больного. Ритм песнопений ускорялся, свечи начали мерцать. Но не от «магии» — в комнате банально не хватало кислорода. Вот и причина моего головокружения.
В какой-то момент хилер начал впадать в транс, его глаза закатились, обнажив белки. Ну или делать вид, что впал в транс. Тут поди разбери.