У меня, кстати, пара идей были какой именно субстанции поел молодой человек, чтобы стать… вот этим вот. Казалось, что он вот-вот подскочит на месте и с криком «Салат Акбар!» понесется вести возмездие во имя капусты!

— Что за слово вообще такое — веган… — Прокомментировала Кареева, наслаждаясь нежнейшей на вид телятиной.

Ей крики Кирилла пока аппетит не испортили.

— Индейское, — негромко выдохнул я. — Имеет очень древнее, но абсолютно точное значение: «хреновый охотник».

Все равно Ольденбургский слушал и слышал только себя. Так что негромко обмениваться мнениями мы уже не стеснялись минуте на двадцатой. А вообще пора было расходиться. Я и так потратил здесь два бесценных часа своей жизни.

Рита фыркнула. Достаточно громко, чтобы даже «оратор» на миг заткнулся, и уставился на девушку с таким видом, будто только сейчас вспомнил, что здесь есть кто-то кроме него.

— У вас что, нет сердца? — патетически возопил он с такой «страстью», что на наш столик уже стали оглядываться.

Познай, что называется, всю глубину выражения «испанский стыд».

— Этот салат умер, что бы ты смог стать вегетарианцем, — с постной миной кивнул я в сторону тарелки Кирилла. — Тоже живые организмы, между прочим! Если «есть сердце» — нужно есть камни!

Ольденбургский прикола не понял и вновь оживился. Возможно, просто не предполагал, что над столь серьезным вопросом можно издеваться.

— В моей ля белле Франс уже ведутся трансмутационные исследования на эту тему! — заявил он важно. — Уверен, что совсем скоро мы действительно найдем способ удовлетворять наши низменные потребности так, чтобы не причинять страдания ни одному живому организму! Правда ведь это прекрасна, моя дорогая Аленушка⁈

Громова только крепче зубы стиснула. Лично я на месте недоумка уже пять минут как делал ноги! Однако его защищала Фамилия и положение куда крепче беговых навыков.

— Правильно, — поддержал я с энтузиазмом.

Надо что-то делать. А то водницу, кажется, совсем скоро с нарезочки-то сорвет. За вечер сей замечательный кавалер ее просто задрал. А потерявший контроль над эмоциями одаренный ее уровня — это к беде.

Девочки ответили на мое бравурное заявление удивленными взглядами. Зато расцвел Ольденбургский:

— Вот это верно! — воодушевленно начал он. — Я, как тебя увидел, сразу понял, что ты не безнадежен!

Крякнула Маргарита. Каким еще образом описать изданный ею звук я просто не представлял. Алена же просто застыла, уставившись в свою тарелку.

Намекнуть ей, что ли, что я не припомню ни одного наставления по этикету, где нож для мяса рекомендовалось держать обратным хватом.