Ингрид Игоревна едва не поперхнулась и… смолчала.

— Позвольте пригласить вас к столу, — тут же подсуетилась мама.

Малинкина тут же проводила гостей к столу (будто бы сами не дошли!). Насмешка в глазах ее пряталась так далеко, что была практически незаметна. Она вообще считала возможность повеселиться над нравами аристократов своей законной «надбавкой» за выпавшую ей ныне роль!

Ужин проходил в теплой и дружественной атмосфере вооруженного нейтралитета. Николай Васильевич был еще на работе, а Елена Федоровна слишком не любила родственницу своего мужа, чтобы мешать мне развлекаться за ее счет. Впрочем, она первая начала.

— Демид Николаевич, — надменно-холодно произнесла она. — Вам не кажется, что садиться с оружием за стол — есть прямое неуважение к гостям.

Арнольд, сука этакая, закивал согласно. Да, произошедшая со мной метомарфоза слегка выбила его из колем. Но от планов поразвлечь себя за мой счет он отказываться не собирался. Правда, пока он предпочитал «прятаться» за спину матери. Тем более, повторюсь, раньше ей легко удавалось размазать меня одними словами.

Однако в этот раз что-то пошло не так.

— Гораздо большим неуважением мне всегда казалось подвергать сомнению порядки хозяев дома, оказавших вам гостеприимство, — ровно ответил я, действительно не пожелав снять «сбрую» с «Глоком». — Как считаете, Ингрид Игоревна?

И контрольный холодный взгляд вдогонку. Он и разошедшуюся Карееву иногда способен успокоить, что уж говорить про тетку, которая совершенно не привыкла, что ей кто-то смеет слова сказать поперек.

Она ожидаемо смолчала. Лишь губы пожала надменно. Секунд на тридцать тишины ее хватило.

— Елена! — наконец выдала она, от возмущение даже забыв упомянуть отчество моей матушки

Она что, надеялась, что мама сможет меня призвать к порядку⁈ Вообще-то, наверное, сможет… ей достаточно только попросить, и я прекращу балаган. Вот только родственница достала далеко не только меня одного.

— Да, Ингрид Игоревна? — подняла бровь та, словно ничего и не происходит.

Все, отмашка есть. Развлекаться можно сколько душе угодно. Разве что приличия внешние стоит соблюсти. Ну так и мы не варвары. Понятие имеем-с.

— Урезонь своего сына, — потребовала эта карга на прямую.

«О, а это уже прямое оскорбление!» — удивился я хамству гостьи. Стало быть и ответочку можно дать.

Глаза тетки метали молнии, крылья носа гневно вздувались, а глаза явно пытались налиться кровью. Но я без проблем «держал» его, не отводя взгляда. На Алсу, стоит не выполнить норматив, смотреть гораздо страшнее. Или на Малинкину, когда у нее хорошее настроение. В такие дни с полигона мы с девочками буквально приползали, поддерживая друг друга. Со стороны, наверное, казались троицей пьянчуг, с трудом разыскавших дорогу до дома… Правда, никто не смеялся. В «Артеке» вообще с пониманием к таким моментам относились. Сами почти все через это прошли.