Понимаю. Не виделись мы, кажется, года три. За это время я сильно изменился. И не только внешне. «Дорогим», но не слишком желанным гостям еще предстоит в этом убедиться.

— Арнольд, ты в гостях, — на автомате выдала женщина тем временем, хотя и в ее глазах плескался огонь непонимания. — Веди себя прилично!

Застывшая рядом с ней сестренка, по случаю приезда гостей, обрядившаяся в платье, делала вид, что ничего особенного не происходит. Хотя с учетом того, как она и сама любит дражайших родственников, можно смело сказать, что она рассчитывает на шоу сегодня вечером.

Постараюсь не разочаровать.

— Добрый вечер, Ингрид Игоревна, — улыбнулся я как можно доброжелательней.

Теперь легкий ступор словила уже тетка. Она ж с сынком своим недоделанным, меня всю жизнь шпыняла. Отчего я ее, если честно, не слегка побаивался. Обычно и взгляд в ее присутствии поднять не смел. А теперь вот что-то перестал. «Служаночка» рыжеволосая за ее спиной и то во сто крат опаснее будет. Да и делала со мной куда более страшные вещи, чем могла представить эта женщина.

— Арнольд! — легко кивнул я, постаравшись сдержать усмешку.

А то вдруг обидится еще? Привыкли среди своил тевтонов жить, что с них возьмешь кроме анализов? Одно интересно, отчего меня не предупредили, что к нам в гости намереваются заявиться предстовители немецкой ветви рода Алексеевых.

— Д-демид? — не сразу нашелся молодой человек, выражением лица копировавший то ли свою матушку, то ли Гая Юлия Цезаря, как его изображали на монетах.

В обоих случаях получалось, на мой взгляд, плохо.

— Он самый! — еще шире улыбнулся я… достаточно многообещающе.

Этот ублюдок раньше постоянно цеплялся ко мне, когда никто не видел. Мог и поколотить. Теперь же я точно знал, что при первой де попытке просто оборву ублюдку руки и в задницу засуну. Без всяких скидок. Кажется, каким-то десятым чутьем трусливой дворняги, он мой «посыл» прекрасно понял.

— Рад видеть, — попытался взять под контроль свое лицо Арнольд.

Я с трудом удержался от того, чтобы не пожать плечами. Мол, кому какое дело! Но ограничился лишь холодным кивком.

— А ты не хочешь поприветствовать моего сына? — вперила в меня свои пустые глазенки тетка (она «многоюродная», но кто ж считает-то…).

В ответ ей полетела безмятежная улыбка. Во время ее последнего визита три года назад ее дорогой «Арнольдушко» толкнул меня так, что я сильно разбил лицо. Когда мои обеспокоенные родители начали выяснять, что именно происходит, я смолчал. А вот эта дрянь чопорная верещала на всю Ивановскую, что я попытался избить ее сына и оттого сам упал и зашибся. Этот ублюдок только стоял рядом и кивал, поддакивая своей безумной мамаше, считавшей своего сыночку самым лучшим ребенком на свете.