«По всей видимости, пятый стакан вискаря был лишним», — хмыкнул я и пошёл в репетиционную.

А вообще как-то чрезмерно расчётливо и даже меркантильно, с её стороны получилось. Получил удовольствие? Свободен! Теперь давай отрабатывай!

«Ну и ладно, ну и пусть, сделаем. Зато было действительно прикольно!»

За час я записал ещё одну песенку, после чего в очередной раз растолкал будущую звезду. Та привела себя в порядок, и мы, чокнувшись, приступили к общению. А уже потом, наконец, пошли пробовать петь под записанную фонограмму.

До того момента, как она подошла к микрофону, всё было отлично и хорошо. Но вот потом всё пошло не так. Сразу стало ясно, что все её потуги и попытки сделать свой ангельский голосок хриплым были попросту обречены на неудачу.

Она пробовала и так, и этак, но никакого желанного брутала не получалось.

Через полчаса самоистязаний, практически полностью охрипнув и чуть ли не потеряв голос, красавица поняла, что петь так она хочет, не сможет никогда. Ну а, осознав это, разумеется, она горько заплакала. Небеса рухнули на бренную землю, а все мечты о металлическом металле, словно стекло, разбившись, разлетелись на мелкие осколки несправедливости мироздания.

Видя всю глубину страдания упавшей с неба звезды, я попытался её успокоить и предложил попробовать спеть простым, обычным голосом — без попыток хрипеть. Но, моё идиотское предложение (как она его охарактеризовала), было отвергнуто с негодованием.

— Как я буду петь металл и не хрипеть? Ты в своём уме⁈ Это же позор! — плакала она и добавляла сквозь слезы и сопли: — Только металл, только хардкор!

Убеждал долго, убеждал упорно, но ответом мне были лишь плач и истерика.

В конце концов подошёл к столу и включил на стоящем на нём ноутбуке клип группы «Nightwish» — композицию «Nemo».

— Вот смотри, тоже металл, тоже круто, и поёт там барышня обычным голосом. Кстати говоря, очень напоминает твой. Тебе подойдёт, послушай.

Та сначала воротила моську, типа — «не хочу никакого 'Найтвиша», а хочу, как «Arch enemy». Однако пролетела секунда, другая, до ушей долетели звуки прекрасной композиции, и моя подопечная стала оживать. Перестала плакать, навострила ушки и, размазывая руками тушь на ресницах, всё же соизволила посмотреть на экран.

И случилось чудо! Прошло совсем немного времени, и на её симпатичном личике стала появляться улыбка.

— Конечно же, всё придёт не сразу. Непременно придётся немного поучиться, и уже тогда… — говорил я, разливая бокалы в честь праздника, гм, определения жанра. — Ну что, пойдёт тебе такое? Ну и отлично! Ну и окей!