— Ну что, как у вас тут дела? — поинтересовался я у ребят, проходя в студию и здороваясь с теми кого сегодня не видел.

— Да вот, попробовали записать немного, вот на этот аппарат.

Сева включил катушечник.

Запись получилась более качественная, но по большому счёту — хрень, конечно. С другой стороны — за неимением гербовой…

— А кто барабанил? — поинтересовался я.

В студии, кроме меня, как и вчера в это же время, находились только Сева, Юля и Кеша. Остальная часть нашей «великолепной семёрки» работала на заводе.

— Да я немного попробовал, — смутившись, сказал Сева. — Кстати говоря, вот эти два микрофона лучше, чище пишут. Мы попробовали — неплохо записывают. Этот вот немецкий, а этот — японский. Смотри, какой звук, — с этими словами он включил запись. — А вот наш, советский, слышишь, как искажает? — подойдя к микрофону, Сева произнёс несколько фраз в микрофон. — И это лучший из всех, остальные вообще ужас, один треск стоит.

— Звук какой-то электромеханический, — подтвердил басист.

«Электромеханический… Электронный… — проговорил я в голове и, уцепившись за мысль, пытался поймать за хвост ускользающую идею. — А ведь в этом что-то есть. Электронный звук в примитивных условиях… Эврика!»

— Это именно то, что нам надо! Сейчас… смотрите….

Я взял малый барабан от «запасной» советской ударной установки, ослабил верхний пластик, включил запись и поднес советский микрофон прямо вплотную к нижнему пластику, после чего стал бить по верхнему.

Записали несколько ударов, а затем прослушали, что получилось.

Я был потрясён. Звук получался, как в электронных барабанах девяностых годов.

— То, что нужно! — обрадованно прокомментировал я непонимающей публике.

— Гм… Какой-то странный звук, зачем он тебе? — поинтересовался Иннокентий.

— Для композиций, где пою я, нужен именно такой — электронный звук, — резюмировал главнокомандующий. — Ребята, нужно срочно найти ещё пару советских микрофонов! Какие будут предложения?

Стали лазить и искать. В результате ревизии нашли в шкафу ещё один работающий экземпляр. Засунули его в бочку. Попробовали записать.

Вообще — идеал. Точь-в-точь — девяностые!

— Так, остался найти ещё парочку и будет полный комплект «электронных» барабанов, — хохотнул я, радуясь, что будущая запись будет довольно точно копировать оригинал.

Однако, не всё было так радужно. Хотя часть проблемы удалось решить, решение другой части было на текущий момент для нас недоступно. К примеру, для объёмности звука очень не хватало «ревера», то есть реверберации. Реверберация — это процесс постепенного уменьшения звука при его многократных отражениях.