— Так, Вашбродь, мне приказали очень срочно мчать. Вот я и постарался. Если бы не приказ, так я бы и не гнал. Нешто я порядка не знаю, — бурчал в усы пожилой водитель, пытаясь оправдаться перед командиром.

— Фельдфебель, поступаете в распоряжение господина поручика. Отвезёте его на квартиру, там подождёте и потом привезёте назад, сюда. Всё понятно?

— Так точно, Ваше благородие! — выпучил довольные глаза водитель.

Ещё бы, это не по траве в чистом поле гонять. Тут можно и себя показать, покрасоваться перед горожанами.

— И упаси тебя бог по дороге поломаться! Всё, езжайте! — распорядился командир.

Забрался в кабину, ухватив перед этим втихаря сунутый мне Изольцевым кус хлеба с салом. Улыбнулся лейтенанту, уцепился покрепче одной рукой за сиденье, второй упёрся в панель перед собой и приготовился к худшему. И оно не заставило себя долго ждать. От немилосердной тряски по ровному, казалось ранее, полю, чуть зубы не выкрошились. Даже поговорить не было никакой возможности из-за опасения откусить себе язык. Матвеичу хорошо, он за баранку держится, а здесь сидишь враскоряку и с нетерпением ожидаешь, когда же эта грунтовка закончится.

Впрочем, от езды по мощёной булыжником мостовой ощущения были ничуть не лучше. И неровностей на дороге хватало. Это пешему она казалось ровной, но стоило только на колёсах оказаться и по ней прокатиться, так сразу начинал вспоминать всю прелесть нашего асфальта.

В квартире снова утрамбовал в кальсоны деньги и драгоценности, повязал тугую колбаску свёртка вокруг пояса, прихватил уставной наган, сунул его в офицерскую сумку, ссыпал туда же горсть патронов, сверху кинул зубную щётку, банку с порошком, мыло, бритву и полотенчико. Быстро упаковал небольшой сверток с кое-какой одёжкой.

Распрощался с хозяевами, предупредив их о своём внезапном отъезде на некоторое время и, приняв с благодарностью узелок с наспех собранными пирожками, который мне успела быстренько увязать Елена Константиновна, выскочил на улицу.

Матвеич даже мотор не глушил, завоняв улицу выхлопами бензина и заставляя морщиться снующих туда-сюда прохожих. Уже и городовой с грозным выражением на красноносой усатой морде совсем было собрался направиться в нашу сторону, да притормозил, завидев выбегающего из парадной с узелком меня, любимого.

Распахнул правую дверку, бросил водителю на колени свёрток с барахлишком, пирожки не доверил, кивнул городовому и скорчил при этом какую-то непонятную даже мне самому гримасу, тем самым как бы извиняясь перед несущим службу полицейским. Запрыгнул на сиденье, проскользнув по его отполированной многочисленными задами поверхности под самый бок к Матвеичу, и скомандовал отправление. Впрочем, это явно было лишним, грузовичок уже набирал скорость, разгоняя в стороны разномастных извозчиков и многочисленных пешеходов, маневрируя между трамваями. Переложил поближе к себе свёрток, дабы не мешать водителю.