— Обещать не буду. Будет свободное время, обязательно загляну.

На том и распрощались окончательно. И что это музыкант так ко мне прицепился? Обыкновенная вежливость и не более того? Не знаю, но как-то очень необычна такая настойчивость, да ещё и между незнакомыми людьми. А мальчишка молодец! Как лихо мне в живот врезался. И не растерялся ведь, не застыл столбиком, удрать намеревался, но тут уже я не оплошал. Теперь вот думаю — может и лучше было бы, если бы удрал? Ну на кой мне это знакомство? Хотя-я, лишние знакомые в городе никогда не помешают. Мало ли как дальше жизнь сложится? Будет настроение, загляну. А если он снова в лагеря отбудет? А тут я со своим появлением… Нет, ну его, может быть, когда-нибудь потом, позже…

И я с лёгким сердцем отправился к своему дому.

Полёт с Андреем никакого удовольствия не доставил. После полётов на проверку грузоподъёмности моего аппарата и последующего затянувшегося разговора я всё пропустил. И Андрей отлетал без меня, так и не дождавшись моего появления в передней кабине своего Депердюсена. Пришлось извиняться и договариваться на следующий раз.

Вот этот следующий раз меня полностью и разочаровал. Вроде бы как и скоростная, на первый взгляд, машина, а не летит, как положено. И залипает, что ли — тормозит как-то в небе. Ну, не могу я передать словами свои ощущения, просто своей пятой точкой знаю, что не должен он так топорно летать. На Фармане взлетаешь и это как-то более похоже на полёт — аэроплан плотно сидит в воздухе, хоть я и брюзжу на его многочисленные для меня недостатки, а тут при малейшем падении скорости словно на древесном листе порхаешь. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть и на хвост завалишься. А что будет, если мотор откажет?

И ещё одно не нравится. Почему-то на всех мною виденных наших самолётах лётчик располагается позади наблюдателя. И ладно бы выше него сидел, так нет, в лучшем случае на одном уровне. Нет, так летать невозможно. Хотя, тут я соврал. Летать можно, а вот на земле очень тяжело, обзора почти никакого. Да и в воздухе постоянно приходится отклоняться в какую-нибудь сторону, чтобы посмотреть вперёд из-за спины впереди сидящего пассажира. А кто он ещё? Как его называть? Подумаешь, лётчик-наблюдатель! Да какой он лётчик? Управление-то одно…

Так, что это я разошёлся? Это что, во мне гонор прежнего хозяина тела остался? В топку его.

После посадки поделился с Андреем своими впечатлениями и получил разъяснения.

— На заводе у Лебедева вместо положенного мотора в сто девятнадцать сил поставили более слабый, на восемьдесят. Скорость, конечно, упала, но всё равно с твоим Фарманом не сравнить.