— Угощайтесь, Сергей Викторович, — командир протянул серебряный массивный портсигар.

Потянулся было за папиросой, но тут же опомнился. Нечего травить свой молодой организм этой заразой.

— Что? Неужели бросили? — штабс-капитан удивился и звонко хлопнул крышкой.

Крутнул колёсико зажигалки и, прикурив, выпустил струю синего пахучего табачного дыма. Я закашлялся, скривился и отступил в сторону полшага.

— Ох ты! Прошу прощения, поручик. Не сообразил. Но неужели и правда, бросили? Может и мне своего Фармана покрепче о землю приложить?

— Да как-то пропало желание дымить… И не тянет снова начинать.

— Одобряю и поддерживаю! А уж как наш доктор будет доволен, вы и не представляете. Да, Сергей Викторович, не расскажете, что у вас на посадке произошло? По какой причине так неудачно аппарат посадили?

И что сказать? Неужели никто ничего не видел? Да быть того не может, сколько народу на поле присутствовало. И после падения сразу набежали, я же помню.

Получается, всё-то он знает, но по какой-то причине хочет послушать мои выводы. Тогда постараюсь не разочаровать командира:

— На посадку зашёл правильно, начал брать ручку на себя, выровнял аппарат и вот тут ошибся. Надо было его потихоньку отпускать, подводить к земле, а я затянул, потерял скорость — хотелось помягче приземлиться. Порыв ветра подбросил аэроплан вверх, скорости уже не было, потому и упал.

— Ну и какие выводы вы из этого сделали? — прищурился командир.

— Скорость нельзя терять. Аппарат лёгкий, поэтому обязательно учитывать ветер. Ещё можно было прибавить обороты мотору. Впрочем, это вряд ли помогло бы. Мотор слабый, не вытянул бы.

— Интересно… Сами всё обдумали или подсказал кто?

— Сам. Некому было подсказать.

— Удивили! Признаться, не ожидал такого критичного отношения к своим ошибочным действиям! Всем бы так к себе относиться. А то возомнили себя повелителями неба! А оно шутить не любит. Хорошо, Сергей Викторович, очень хорошо! Надеюсь, выводы вы для себя извлекли правильные… — и тут же, без перехода, добавил. — Летать готовы? Нет, то, что вас доктор до полётов допустил, я знаю. Другое спрашиваю. Вы к себе прислушайтесь, готовы в небо подняться? А то знаете, бывают такие случаи, когда понятная боязнь после такого падения приходит…

— Если завтра погода будет, готов.

— Снова удивили. Раньше в Вас, извините, пустого гонору больше было. А сейчас разумная предосторожность и рассудительность появилась. Не обессудьте, если что не так сказал, но мне надлежит о готовности роты заботиться. Поэтому и обязан я с Вами этот разговор вести. Надеюсь, вы меня понимаете, Сергей Викторович?